НАШ ВЕРНИСАЖ
Василий
НЕСТЕРЕНКО: 
Всё начинается с души…
Известно, что далеко не каждый человек доволен временем, отпущенным ему для жизни и творчества. Народный художник России, действительный член Российской академии художеств, обладатель ордена Сергия Радонежского Василий Нестеренко относится к тем счастливцам, которым было дано участвовать в процессе, который иначе как «чудом» и не назовёшь. Среди других художников, выигравших конкурс, он расписывал воссозданный храм Христа Спасителя, именно им выполнены росписи «Воскресение Христово», «Апостол Матфей», «Вход Господень во Иерусалим», «Крещение Господне» для Кафедрального собора, написан цикл Богородичных икон и Плащаница, «Тайная вечеря» и картины Евангельского цикла для Патриаршей трапезной.
Василий Нестеренко возглавлял коллективы художников, работавших над убранством Тронного зала Иерусалимской патриархии в честь 2000-летия Рождества Христова, Успенского собора в Дмитрове, храма во имя Успения Божией Матери в родовом имении Романовых в селе Домнино Сусанинского района Костромской области. Художник участвовал в крупнейших выставках, по одним названиям которых можно судить о масштабе осмысления истории человечества мастерами кисти: «Новая волна русского реализма», «Образы казачества», «20 веков христианства», «Тысячелетняя Россия — образы жизни», «Библия в картинах русских художников XVIII—XX веков». Поклонники духовной и исторической живописи Нестеренко, пишущего также портреты, пейзажи, натюрморты, привыкли бывать на его выставках в крупнейших выставочных залах России, Украины, Беларуси. С работами члена Американской лиги профессиональных художников хорошо знакомы в галереях США.
Когда знакомишься ближе с творчеством художника, поражает мощь его размаха, одновременно он может курировать ряд крупных проектов, почти ежегодно проводит несколько персональных выставок в стране.
— Василий Игоревич, в 2006–2007 годах состоялись ваши персональные выставки в Минске и Витебске. Под каким знаком прошли они? Расскажите о своих впечатлениях.
— Видите ли, я отношу себя к активно работающим художникам, у меня достаточно много работ и есть возможность показывать их зрителям. В 2004 году, когда у меня была первая персональная выставка в Манеже, от многих зрителей, в том числе от руководителей государства и города, услышал, что пора показывать свои работы не только в Москве, а по всей России. Причём понятие «Россия» включает для меня и Украину с Беларусью. К слову сказать, эти выставки не приносят никакого дохода, но, с другой стороны, дают невероятную возможность творческого общения с любителями искусства, творческой интеллигенцией, вообще с народом. Посмотрите по перечню городов — он сам за себя говорит: Рязань, Орёл, Калуга, Петрозаводск, Тюмень, Вологда, Липецк, Брянск, Белгород, Оренбург, Киев (дважды), Севастополь, Минск, Витебск.
Для каждого города я подбирал свои вещи. К примеру, для выставки в Севастополе, посвящённой 150-летию обороны города в Крымской войне, сделал картину «Отстоим Севастополь!». К Украине испытываю особые чувства, поскольку я украинец, родился в Павлограде Днепропетровской области, там у меня корни. Но замечу, что поначалу, в связи с политикой, с Украиной было трудно работать, и мои планы по объединению наших стран посредством искусства никак не осуществлялись. Но всё в мире устраивается по Божьей воле…
Именно в это время ко мне обратился с просьбой сделать выставку в связи с открытием нового здания директор Белорусского национального музея Владимир Иванович Прокопцов. В Минске, при поддержке Президента Беларуси Александра Григорьевича Лукашенко, тогда только что открыли уникальную Национальную библиотеку, событие имело огромный резонанс, вот увеличивал площади и музей. Я взял свои лучшие работы, и мы сделали выставку. Открыли её в старом здании музея, и когда Президент заходил в этот комплекс, вначале попадал на мою выставку.
Следующим этапом было проведение в Здравнёво, родовом имении Ильи Ефимовича Репина, мероприятий, связанных с его памятью. Глава Администрации Президента России Сергей Евгеньевич Нарышкин подарил музею копии картин художника, написанных здесь и экспонирующихся в российских музеях. Через некоторое время уже мне как участнику российской делегации довелось передать музею от имени Российской академии художеств копии других работ Репина. Так завязались мои российско-белорусские контакты, и я начал осуществлять свой план по сближению трёх братских республик — Украины, Беларуси и России. Мне было очень приятно общаться с людьми, потому что многие помнили мои выставки. Особенно интересным оказалось общение с детьми, приехавшими на пленэр из разных стран СНГ.
В 2008 году по приглашению Министерства культуры Украины я принял участие в выставке «Святая Русь — Украина», приуроченной к 1020-летию Крещения Руси. Это была большая выставка духовного содержания, и мне как приглашённому гостю выделили несколько залов. У меня был свой каталог и отдельное приглашение. Участие в этой выставке, как и работу над росписями храма Христа Спасителя и над убранством Тронного зала в Иерусалимской патриархии, считаю своим вкладом в общее дело по объединению наших стран. Поскольку это противоестественно, что вопреки воле народа мы с украинцами и белорусами находимся в разных государствах. Хотя очень отрадно, что с белорусами мы строим Союзное государство. Считаю, каждый разумно мыслящий человек сегодня должен приложить максимум усилий к тому, чтобы произошло объединение трёх славянских стран.
— Вам удалось пообщаться лично с Президентом Беларуси?
— Да, и общение наше было удивительным. В первый раз я увидел Александра Григорьевича в Иерусалиме в 2000 году. Тогда по просьбе Иерусалимского Патриарха Диодора я сделал им Тронный зал в Иерусалимской патриархии, и 4 января, в преддверии Рождества, перед моей росписью встретились президенты и патриархи православных стран. У меня была возможность близко созерцать президентов Грузии, Украины, Беларуси… Огромное впечатление произвёл на меня Александр Лукашенко. Я смотрел на этого человека и ощущал его невероятную внутреннюю силу, его спокойствие.
Тогда же мне захотелось подарить Президенту Беларуси картину. Я понимал, что это должна быть работа духовного содержания, и в Минске, когда Александр Григорьевич открывал мою выставку, напомнил ему о незабываемых днях 2000-летия Рождества Спасителя в Вифлееме и Иерусалиме и преподнёс в подарок вид Русского монастыря на Афоне. И это тоже, считаю, был объединительный момент для всех нас, потому что Русский монастырь — он един для русских, белорусов и украинцев. Лукашенко внимательно относится к людям искусства в своей стране, поддерживает художников, и не только словами, — он выделяет средства. Посмотрите на замечательные музеи — Шагала в Витебске, Репина в Здравнёво, побывайте на «Славянском базаре в Витебске», и вам без слов всё будет ясно. Президент понимает, какую важную роль играет искусство в жизни людей.
Вообще мое впечатление от Минска было таким, словно попадаешь в советские времена, в которых из Советского Союза взято всё самое лучшее. Ты видишь приветливых людей, слышишь приятную речь с мягким акцентом, отмечаешь порядок во всём. В Беларуси не меняют вывески, не корректируют Гоголя, не переводят, как на Украине на украинскую мову, научную документацию. Зачем — когда все люди говорят по-русски. Наоборот, здесь проводятся фестивали русского языка, и, что интересно, побеждают на них белорусы. То есть идёт нормальная совместная жизнь, так что политикам осталось сделать то же самое.
— Известно, что жанры духовной и исторической живописи превалируют в вашем творчестве. Скажите, как вы воспринимаете то, что в вашей жизни в качестве места работы возник однажды храм Христа Спасителя?
— Не каждому поколению такое выпадает, это чудо, что жизнь в России изменилась и стали восстанавливать храмы. Нам выпало счастье вести творческий диалог с лучшими мастерами XIX века, расписывавшими храм Христа Спасителя, по значимости сравнимый с собором Святого Петра в Риме. Это было крайне интересно и престижно для всех — для архитекторов, строителей, скульпторов, художников. Это было незабываемо. И всех поражало то, что колоссальный объём работы (к примеру, я один, без помощников, сделал четыре огромные росписи, две длиной по 15 метров и одну сдвоенную, размером
с 8-этажный дом) был выполнен за 8 месяцев, в то время как в XIX веке храм расписывали в течение 10 лет. И мало было хорошо выполнить свою роспись, она должна была сочетаться с росписями и орнаментами других художников, а поскольку вблизи этого было не понять, в XIX веке трижды снимались леса, чтобы снизу увидеть общую картину всех росписей. У нас такой возможности не было. Считаю, что только помощь свыше позволила нам добиться гармоничности живописного убранства храма.
Скажу откровенно, я боялся увидеть, что же вышло у нас. Как известно, красоту Горнего Иерусалима помогают почувствовать две составляющие церковной службы — церковная живопись и церковное пение. Любая фальшь разбивает впечатление. И первым моим впечатлением стало ощущение цельности. Без мелких огрехов, конечно, не обошлось, но в целом всё получилось — и гармония, и образ Небесного Иерусалима. Храм, когда его расписали, стал наполняться массой творений человеческих рук — киотами с иконами, раками с мощами (мне довелось сделать Плащаницу и пять картин на евангельские сюжеты для трапезной), а Президент Беларуси подарил храму церковные хоругви. Они установлены с двух сторон алтаря. И когда мы общались с Александром Григорьевичем в Минске, я поблагодарил его от имени всех, кто воссоздавал храм и кто ходит в него на службы.
Мне довелось обустраивать многие церкви, и, кроме храма Христа Спасителя, я выделил бы Успенский собор в Дмитрове и храм Успения Божией Матери в селе Домнино, родовом имении Романовых, в котором старостой когда-то был Иван Сусанин. Этот небольшой храм, затерянный в лесах и болотах Костромской области, — значимое место для всей России. В Успенском соборе перед коллективом художников, которым я руководил, стояла сложнейшая задача. Из 3 тысяч квадратных метров живописи две трети были сделаны в начале и во второй половине XIX века, но, конечно, забелены и закрашены в советское время, а на одну треть храм был вообще не расписан. Меня и пригласили восполнить этот пробел, с тем чтобы стили не очень разнились. Реставраторы трудились над восстановлением старых росписей, а мы изобретали «новый стиль». И лучшей похвалой нам прозвучали слова митрополита Ювеналия, когда он освящал вновь расписанный храм: «Впечатление такое, что так и было». Для этого храма я сделал несколько росписей: в алтаре, в главной апсиде, — «Тайную вечерю», в Сергиевом приделе на плафоне — образ Ветхозаветной Троицы. Все они представлены в альбоме, посвящённом новым росписям в Дмитрове.
Оформить храм в имении Романовых мне поручили по просьбе Валерия Павлиновича Шанцева, в то время бывшего вице‑мэром Москвы. Кострома — его малая родина, он восстановил здесь много школ и детских домов, дошли руки и до храма. Мы восстановили деревянный иконостас (я делал рисунки, и по ним работали резчики) и сохранившиеся росписи, по моим эскизам сделали новые. Восстановили более сотни икон. Кроме того, я рисовал эскизы для мощения внешней части храма, для решёток ограды, то есть весь комплекс работ по восстановлению храма лежал на мне. Мы работали в Домнино в течение четырёх лет.
— Скажите, а всем ли художникам дано заниматься духовной живописью?
— Духовная живопись (не иконопись), с уходом Нестерова и Корина, в советское время прекратила своё существование. И когда стали восстанавливать храмы, пришлось восстанавливать само понятие духовной живописи. А это не только росписи церквей, духовным может быть и пейзаж, и портрет — возьмите работы Нестерова и Васнецова. В старые времена это было естественным для многих людей, а сейчас связь прервалась. И, казалось бы, что сложного, это так похоже на реалистическую живопись, можно всё сделать. Но священник придёт и скажет — «не молитвенно, не духовно», и — всё. А как узнать, что такое «молитвенно и духовно»?.. Так что начинается всё с души, с желания познать суть духовной живописи. А это означает, что духовному искусству можно научиться. Таким образом, в середине 90‑х в России был дан мощный толчок развитию православного искусства.
Любая работа духовного содержания делается по благословению иерархов Церкви. И мне хотелось бы коснуться последних работ, сделанных по благословению Патриарха Алексия II, который, к слову сказать, очень любил Беларусь, часто бывал там, окормляя прихожан вместе с белорусским владыкой Филаретом. Под молитвенным покровом Патриарха я написал для Марфо-Мариинской обители, основанной Великой княгиней Елизаветой Феодоровной, святой новомученицей российской, два её портрета. Один парадный, а второй в монашеском одеянии. Они установлены в домике настоятельницы, в музее Елизаветы Феодоровны.
— А когда работаете в жанре исторической живописи, вы думаете о политических аллюзиях?
— Что такое политические аллюзии? Вот одной из главных на историческую тему считаю работу «Отстоим Севастополь!» В нашей истории много значимых событий, недавно отмечали юбилей перехода Суворова через Альпы. Интересное дело, но для России, на мой взгляд, совершенно бессмысленное. Суворова бросили в Альпы, была загублена масса народа… Конечно, в переходе через Альпы проявился высокий героизм и талант нашего полководца, но для России это событие памятно разве что славной историей военного дела. А вот Севастополь — крайне значимое место. «Отстоим Севастополь» для меня означает «отстоим Курилы, Калининград, Крым», «отстоим Москву», в конечном итоге. Историческая тема для меня — это мостик к современности и будущему, возможность говорить языком истории об актуальных проблемах.
Первую работу на историческую тему я сделал в 90‑е годы и посвятил её Петру Великому, назвав «Триумф Российского флота». Если помните, это было время, когда каждый, как мог, поливал своё Отечество, известные художники представляли Петра в ужасающем виде, особенно в скульптурах, а я сделал своё «прочтение» личности и деяний Петра Первого. Следующей работой стала картина «Отстоим Севастополь!» (2005 г.). Она уже куплена Московским правительством для сооружающегося в Москве Музея морского флота.
Сейчас работаю над большим холстом, посвящённым Смутному времени, поскольку в 2012 году будет двойной юбилей — 200 лет наполеоновскому нашествию и Бородинскому сражению и 400 лет избавлению России от Смуты. Работаешь и замечаешь, что происходит масса похожих вещей. Как же похоже то, что происходило во времена «обороны Севастополя», на то, что творится сейчас. А в то время весь мир ополчился на Россию. Началась же война с религиозного конфликта, о котором мало кто знает. Турки, с подачи Французской Католической Церкви, отобрали у православных приоритет служения в святых местах — в Храме Гроба Господня и Храме Яслей Господних, поэтому Крымскую войну называли «битвой за Ясли Господни». Также мало кто знает, что по плану английского лорда Пальмерстона Россия должна была лишиться Украины, Белоруссии, Крыма, Молдавии, Дальнего Востока, Сибири до Урала, всех южных областей, Архангельска, Кронштадта. Боевые действия шли по всем границам Российской империи. На стороне союзных войск воевали Британская и Французская империи, на стороне Османской империи — весь Ближний Восток. И Россия, заметьте, ничего не потеряла в этой войне, кроме половины Севастополя, которую вернула потом в обмен на Карс. Так что это уникальный пример того, как защищали страну наши предки. И в 1612 году Россия, будучи на грани полного распада, также избавилась от Смуты. А ведь избавиться нужно было не от поляков, а от собственных грехов, и здраво посмотреть на своё государство, религию, на самих себя. Не пора ли и нам вспомнить исторический опыт?!
К исторической живописи отношу и цикл портретов лидеров латиноамериканских стран — Фиделя Кастро, Рауля Кастро, Даниэля Ортеги, Уго Чавеса. С Президентом Венесуэлы Уго Чавесом, неоднократно приезжавшим в Беларусь, я познакомился в прошлом году. Уникальная личность и, как оказалось, художник. У него есть мастерская во дворце Мирофлорес в Каракасе, где я был и даже дописал его холст. И знаете, при близком общении по манере держаться и говорить Чавес напомнил мне Лукашенко. В один из первых его приездов в Москву, рассказывают, вместо посещения Эрмитажа и петербургских дворцов Чавес поехал в Волгоград. Он сказал: «Я не хочу смотреть, как жили русские цари, я хочу посмотреть, как русские защищали свою Родину». И осмотрел всё, что связано с обороной Сталинграда.
— В чём вы видите миссию художника в наши дни?
— В служении Богу посредством служения искусству. У каждого свой путь спасения на земле, у художника таким средством должно стать его творчество. Высокая миссия художника заключается в том, чтобы отражать красоту Божьего мира теми силами, которые от Бога и даны ему.
— Таким средством служения вы признаёте лишь реализм? А как быть с актуальным искусством, у которого не убавляется поклонников во всём мире?
— Убеждён, те, кто сейчас извращает искусство, отходя от основных принципов служения Красоте, не правы. То, что их много, ещё ни о чём не говорит. А в жанре реализма можно служить и злым силам, просто для России существует веками сложившийся способ художественного самовыражения, который связан с реализмом. Этому способствует и природа, и российский менталитет. Наших людей сложно обмануть «измами». Другое дело, что жанр реализма нужно развивать, а это требует больших знаний, нельзя забывать и тот факт, что искусство существует для избранных. А сегодня, чтобы стать «избранным», надо развивать свой глаз, вкус, ум, много читать и ходить на выставки.
Актуальные виды искусства могут существовать, потому что они востребованы. Но у человека всегда должен быть выбор — идти ему в Третьяковку или в Музей современного искусства, где ему продемонстрируют скульптуру, как я видел в Нью-Йорке, из четырёх пылесосов — два сверху, два снизу. Или возьмут и покроют огромным холстом Рейхстаг — любуйтесь художественным актом. На мой взгляд, всё это профанация. Искусства театра и кино, к сожалению, это тоже касается, но разобраться в том, хорошо это или плохо, каждый должен сам.
— В последние двадцать лет в России только и знали, что переоценивали ценности, пересматривали школы; взять, к примеру, систему образования. Скажите, а что происходит со школой живописи?
— К сожалению, и российские, и белорусские художники оказались втянутыми в процесс, которому подвержено западное искусство, идёт утеря школы. В наибольшей степени это проявилось на Украине. Хотя на Западе, как и в России, огромное количество людей ценят классическое искусство. Но реалистом быть сложно, надо всю жизнь учиться ремеслу, проще сказать: «Я так чувствую, я так вижу», — и оправдать отсутствие мастерства. Надеюсь, все эти веяния пройдут стороной, и наши дети ещё узнают о традициях великой школы XIX века, которая сохранилась, пройдя испытание советским временем. Наша задача сделать так, чтобы ниточка не прерывалась и сейчас. Знаете, как бывает, — великих художников нет, а школа сохраняется, а потом вдруг рождается гений, вбирает в себя всё накопленное и идёт дальше. А если школы не будет, гению вобрать в себя будет нечего, и он уйдёт в другую область. Вот о чём нужно думать. А пока есть надежда, что Бог не оставит нас своей милостью, и будет у нас и школа художественная, и вера православная, и дружба между Россией, Украиной и Беларусью.
Беседу вела Нина КАТАЕВА
+++
