ТЕМА НОМЕРА
Владислав ДЕМТИРОВ:
В НАШЕМ ДЕЛЕ ВРЕМЯ ВАЖНЕЕ ДЕНЕГ
Одним из главных инструментов строительства Союзного государства являются высокотехнологичные научно-производственные программы. За прошедшие годы они по праву стали визитной карточкой работы по формированию единого государственного пространства белорусов и россиян. Лидером в реализации союзных программ является Межгосударственная промышленно-финансовая группа «Формаш», которая с самого начала формирования единого государства активно принимает участие в их подготовке и проведении. О том, что такое «Формаш», о непростой истории этой группы, тех союзных программах, которые она уже выполнила и выполняет сейчас, наработках на будущее, а также о том, что мешает более эффективно их использовать, «СГ» рассказывает генеральный директор Центральной компании МПФГ «Формаш» Владислав ДЕМТИРОВ.
- Владислав Харлампиевич, на предстоящем Совете министров Союзного государства, вполне возможно, будут утверждены две союзные программы, подготовленные «Формашем».
— На ближайшем Совмине мы хотим утвердить программу «Повышение эффективности пищевых производств за счёт переработки их отходов на основе прогрессивной технологии и техники». Что же касается программы «Повышение эффективности производства овощей и грибов в защищённом грунте на основе прогрессивных технологий и техники», то её разработка находится на стадии завершения. Она ещё должна до конца пройти многоступенчатую и достаточно длительную процедуру утверждения различными инстанциями двух стран. Поэтому в лучшем случае она вступит в силу в 2011‑м, в худшем — в 2012 году. Должен сказать, что все идеи, которые заложены в эту программу, поддержаны и в Беларуси, и в России. Сейчас идёт детальная проработка предложений по её реализации.
— Скажите, пожалуйста, с чем связано то, что «Формаш» так активно занимается разработкой и внедрением союзных программ?
— Дело в том, что основным видом деятельности Центральной компании МПФГ «Формаш» является разработка, проведение и сопровождение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Так сложилось, что в 90‑е годы у нас в стране особой заинтересованности в инновационной деятельности, а тем более вкладывании в неё денег, не было ни со стороны государства, ни со стороны предпринимательских структур. Когда же на самом высоком уровне в Москве и Минске было принято решение о формировании единого государства России и Беларуси, было также согласовано, что одним из главных направлений его деятельности станет разработка совместными усилиями высокотехнологичных программ. Они должны были позволить народному хозяйству наших стран не отставать от мировых тенденций развития в тех отраслях, которые являются приоритетными для обеих стран. Так что интересы Союзного государства и «Формаша» полностью совпали.
— Согласитесь, что для сегодняшних времён, не говоря уже о 90‑х годах, когда бизнес руководствовался исключительно сиюминутными интересами, деятельность, которой занимался «Формаш», была по крайней мере нетипичной. С чем это связано?
— Чтобы понять, в чём здесь дело, нужно вернуться в советские времена, когда Министерству общего машиностроения, отвечающему за ракетостроение, в числе других оборонных ведомств страны передали наследство упразднённого Министерства машиностроения для лёгкой и пищевой промышленности и бытовых приборов СССР. МОМу от этого наследия достался самый увесистый кусок в нагрузку: оборудование для химических волокон и нитей, мясоперерабатывающее, кондитерское и хлебопекарное оборудование. Вызывает меня министр Олег Бакланов и говорит:
— Давай, возглавляй гражданское направление.
— Олег Дмитриевич, я ведь специалист по гироскопам, — отвечаю.
— А у нас вообще нет специалистов по машиностроению для лёгкой и пищевой промышленности, — сказал он. И назначили меня начальником главка, который ведал всей «гражданкой» Общемаша. А она и до этого там серьёзная была. Мы одних телевизоров выпускали 4 миллиона штук ежегодно. А ещё и стиральные машины, и многое другое.
Когда после распада Советского Союза МОМ упразднили, мы на базе главка создали компанию, в которую вовлекли не только машиностроителей-оборонщиков, но и технологические институты химической промышленности, пищевиков. Собственно, с тех времён и пошло название «Формовочные машины» — имеются в виду машины для формирования нитей. Это название со временем трансформировалось в «Формаш». В 1998 году было подписано соглашение между правительствами России и Беларуси о создании МПФГ «Формаш». Если в первые годы в группу «Формаш» входило около 20 предприятий, то сейчас она насчитывает около 50 научных и производственных предприятия России и Беларуси, а также четыре коллектива из Украины.
— Сколько «Формашем» было выполнено союзных программ и каковы эффекты их внедрения в производство?
— За прошедшие годы (а здесь нужно отметить, что первые две программы были утверждены ещё в 1997 году Исполнительным Комитетом Союза Беларуси и России, ещё перед подписанием договора о создании Союзного государства) всего было выполнено четыре союзные программы. Две программы по химическим и специальным волокнам и ещё две — по оборудованию для агропромышленного комплекса.
В результате разработки программ по проблематике АПК были созданы новые технологии выращивания и уборки овощных культур безрассадным способом, в плёночных теплицах и укрытиях, а также в открытом грунте. Это должно позволить увеличить на 20–30 процентов валовой сбор экологически чистой плодоовощной продукции и почти наполовину снизить затраты на её транспортировку и хранение. Созданы технологии для производства быстрозамороженных овощных смесей. Были разработаны машины и оборудование, которые не уступают зарубежным аналогам, но значительно их дешевле. Они прошли государственную приёмку и рекомендованы для серийного производства. Это даёт возможность резко сократить закупки дорогостоящего импортного оборудования, обеспечить перевооружение консервной промышленности и в целом перерабатывающей отрасли за счёт отечественных машин и оборудования.
Программа по созданию и организации серийного производства спецхимволокон, которая завершилась в 2008 году, позволила за 5 лет её реализации создать 64 новых технологических процесса и 125 видов оборудования. Было получено 25 патентов, внедрено 6 стандартов, соответствующих международному уровню. В ходе её выполнения была создана современная исследовательская, научно-технологическая и опытно-конструкторская база. Уже достигнутый годовой экономический эффект реализации наработок этой программы составил около 1,7 млрд. рублей. Это в 2,7 раза превышает бюджетные средства, инвестированные в её выполнение.
Но это, как говорится, сухой остаток. Благодаря этой программе среди прочего была создана установка для производства непрерывных углеродных волокон, а также линия по производству непрерывной базальтовой нити. Эта нить — экологически чистый материал, без канцерогенных и токсических веществ, стойкий к плесени и микроорганизмам. Изделия из неё сохраняют работоспособность в диапазоне температур от – 260 до + 900оС, устойчивы к горению и действию агрессивных сред, отличаются повышенной водостойкостью и не накапливают радиации. Могут успешно использоваться в самом широком диапазоне: от нефтегазовой и нефтехимической отрасли до пищевой, в авиации, радиоэлектронике и строительстве. Сама нить и изделия из неё пользуются повышенным спросом в наиболее передовых в промышленном отношении странах мира.
Кроме того, в рамках программы разработана и создана опытная установка получения тонкофиламентной целлюлозной нити. На её основе было организовано производство уникальных фильтров очистки крови в процессе её переливания, заготовки, переработки и хранения. До настоящего времени такие фильтры производились исключительно за границей. Производство отечественных фильтров вместо их импорта позволит России сэкономить не менее одного миллиарда рублей.
— В настоящее время «Формаш» реализует третью по счёту программу, связанную с химволокном…
— Это программа «Современные технологии и оборудование для производства новых полимерных и композиционных материалов, химических волокон и нитей», реализация которой запланирована на 2008–2011 годы. Программа проходит у нас под шифром «Композит» и является логическим развитием двух предыдущих. Остановлюсь лишь на некоторых её аспектах, которые могут быть интересны читателям. Ведётся разработка методов синтеза биодеградируемых полимеров, способных разлагаться. Это, в частности, позволит организовать выпуск отечественных рассасывающихся хирургических материалов, соответствующих международным стандартам. Будет продолжена работа по использованию непрерывных базальтовых нитей, которые в сочетании с углеродными волокнами, различными металлами, а также керамическими волокнами позволяют получать уникальные гибридные композиционные материалы. Планируется разработать импортозамещающие полимерные композиционные материалы, армированные химическими волокнами, для деталей, работающих в экстремальных условиях эксплуатации, с последующим применением в «оборонке», на транспорте, ТЭК, АПК и ЖКХ.
До окончания сроков исполнения этой программы ещё достаточно много времени, но уже идёт разработка следующей. Нужно сказать, композиты — это вообще материалы будущего, без которых не сможет обойтись практически ни одна отрасль промышленности, и не только промышленности. Это абсолютно бесконечная тематика, которая является приоритетом не только ближайших десятилетий, но и всего обозримого будущего.
Наша следующая программа в этой области: «Разработка инновационных технологий и техники для производства конкурентоспособных композиционных материалов, армирующих элементов и матриц».
На днях я подписал концепцию этой программы. Она ушла в концерн «Белнефтехим» и Минпромторг РФ на согласование. Если она будет одобрена, а в этом сложно сомневаться, учитывая, что она вырабатывалась в тесном контакте с этими будущими её государственными заказчиками, то на её основании будут готовиться предложения к разработке программы, а потом уже непосредственно и сама программа. Что же касается концепции, то она предусматривает создание сорока с лишним новых композиционных материалов и оборудования для их производства. Причём это будет продукция не только двойного назначения, но практического применения во всех отраслях, в том числе, естественно, и оборонных, но только в том числе.
Дело в том, что успешное решение задач, поднятых этой программой, будет определять технологические возможности наших стран на длительную перспективу, создаст прочную основу участия России и Беларуси в мировом рынке высокотехнологичной наукоёмкой продукции, который уже сейчас невозможно представить без композитов.
О цене вопроса говорит то, что, если зазор нашего отставания в этой области увеличится ещё на несколько лет, мы станем неконкурентоспособными практически во всех областях промышленного производства, являющихся определяющими для дальнейшего научно-технического прогресса.
— Судя по всему, тема химволокна по-прежнему остается фирменной для «Формаша»?
— Так сложилось исторически, с советских времен, когда мы начали заниматься этой сферой производства. И сейчас «Формаш» является той организацией, которая организует процесс разработки и реализации программ в этой области. К тому же оказалось, что в России нет другой организации, которая владела бы всем необходимым объёмом информации, связанным с научно-техническими и технологическими проблемами химволокна, а также составом исполнителей, занимающихся этой тематикой. Поэтому все государственные органы обращаются по этой тематике к нам. Подтверждением авторитета «Формаша» стало и то, что государственные органы России и Беларуси поручили нам быть головной организацией в области машиностроения для производства химических волокон. Это уникальный случай, когда одна организация является головной и в России, и в Беларуси.
— Владислав Харлампиевич, вернёмся к началу нашего разговора. Чего можно ожидать от реализации программы переработки пищевых отходов, утверждение которой запланировано на мартовском Совмине Союзного государства?
— И в Беларуси, и в России остро стоит проблема использования вторичных ресурсов, образующихся в процессе переработки сельскохозяйственного сырья. Программа предлагает решать её в трёх аспектах: экологическом, экономическом и энергетическом — путём разработки и внедрения безотходных и малоотходных технологий производства продукции, предусматривающих переработку или утилизацию отходов. О том, насколько остро стоит эта проблема, можно судить по нескольким примерам. В России ежегодно при производстве спирта образуется не менее 10 миллионов тонн жидкой барды, утилизируется же лишь незначительная её часть. Количество спиртзаводов, имеющих оборудование по переработке барды, не превышает 10 процентов. Барду, из-за высокого уровня загрязнения, нельзя подавать на очистные сооружения. Вот и сливают её в водоёмы и овраги. При производстве сыра и творога образуется не менее 2,5 миллиона тонн сыворотки, объём её переработки не превышает 3 процентов. Сыворотка же загрязняет воду в 100 раз сильнее, чем хозяйственно-бытовые стоки. Её тоже сбрасывают куда попало. Решение проблем переработки вторичных сырьевых ресурсов только рыбоперерабатывающих предприятий позволит получать новые виды кормовых белковых концентратов и белковых масс. Ежегодно в России при переработке рыбы теряется до 250 тысяч тонн сырья, богатого полноценным белком, жирными полиненасыщенными кислотами, полным набором макро- и микроэлементов. Названная проблема, безусловно, актуальна и для Беларуси.
— Решению каких проблем АПК должно способствовать выполнение программы повышения эффективности производства овощей и грибов в защищённом грунте, которая следующей стоит в очереди на утверждение?
— Тепличные хозяйства наших стран систематически снижают эффективность своей работы. Это связано с тем, что были построены они в 70–80‑е годы и их амортизация достигает уже 80 процентов. Сейчас в России объём производства продукции в закрытом грунте составляет немногим более 600 тысяч тонн в год, а по минимальным медицинским нормам потребление свежих тепличных овощей должно составлять около 2 миллионов тонн. Повышение эффективности возможно только путём модернизации старых и строительства новых тепличных хозяйств. Эта работа ведётся только за счёт импортных поставок тепличного оборудования, один гектар которых стоит от 1,8 до 2,2 миллиона евро.
Новая программа позволит освоить и начать внедрение новых тепличных комплексов, обеспечивающих надлежащее качество и стабильно высокую урожайность овощных культур и грибов, при этом будут использованы менее трудозатратные и энергосберегающие технологии. Это особо актуально, учитывая, что затраты на потребляемые энергоресурсы в себестоимости овощной продукции составляют 50–60 процентов, причём до 70 процентов электроэнергии расходуется неэффективно.
Реализация этой программы, помимо улучшения качества питания населения, будет способствовать и решению проблемы обеспечения продовольственной безопасности наших стран.
— Всё настойчивее раздаются голоса — они звучали в конце прошлого года и на последнем IV Форуме союзных программ, — что непозволительно много времени уходит на процедуры утверждения союзных программ. Иногда они затягивается и на пять лет. Что, на ваш взгляд, нужно сделать, чтобы сократить дистанцию этого изнурительного марафона?
— Нужно начать с элементарного, того, что лежит на поверхности. Вот смотрите, в документе, определяющем порядок разработки и реализации программ Союзного государства, предусматриваются два этапа, которые фактически дублируют друг друга: это разработка предложений по программе и утверждение самой программы. Причём по схеме согласований и утверждения они совершенно одинаковы: надо пройти Минфины двух государств, оба Минэкономики, ну, ещё в Беларуси нужно пройти Госкомитет по науке. Вот и ходишь, рассказываешь и доказываешь, сколько нужно денег и зачем они нужны на этапе предложений. Потом то же самое, но уже на этапе утверждения программы. Только здесь могут задаваться ещё и другие вопросы. Особенно любят упражняться на эту тему в Минфинах. Там задаётся куча дополнительных вопросов, на которые мы, конечно, отвечаем, но время-то идёт. Тем более что возвращают материалы не нам непосредственно, а заказчику. В нашем случае это, как правило, российские министерства промышленности и торговли или сельского хозяйства. Они переадресовывают запросы нам — дескать, помогите отбиться.
Мы пишем аргументированный ответ, который отправляем обратно заказчику. В министерстве его переписывают и уже от себя отправляют в Минфин. На Ильинке его рассматривают и вновь пишут в министерство: «вы не ответили исчерпывающе на такие-то вопросы», или «просим дополнительно ответить на следующие вопросы» — далее по списку. И всё закрутилось по новой, иногда так до трёх раз.
— И сколько в среднем у вас занимает времени утверждение союзной программы?
— Самый оптимистичный вариант — два года, самый пессимистичный — четыре. Но здесь нужно учитывать и то, что мы не новички в этом деле. Нас везде признают, поскольку 4 программы мы уже успешно выполнили, одну реализуем и ещё 4 находятся на разных стадиях подготовки. Другим, не обладающим потенциалом и опытом «Формаша», особенно новичкам, приходится гораздо сложнее. Поэтому все возмущаются, в том числе и Парламентское собрание, и Постоянный комитет Союзного государства. Была создана специальная комиссия по этому вопросу, которая занимается переработкой положения о союзных программах. Вышло, к сожалению, как у нас нередко бывает, ещё хуже. Так, один из вариантов, предложенных комиссией, предлагает формировать на предварительном этапе ещё и перечень потенциальных исполнителей союзных программ. В итоге мы можем получить не два дублирующих друг друга этапа, а три. Ведь в этот перечень нужно будет ещё попасть.
— И какой, по вашему мнению, выход из этой ситуации?
— Нужно поступить просто. Предложения по разработке программ должен утверждать Постоянный комитет Союзного государства. Минфины двух стран выделяют по решению Совмина, утвержденному Высшим Госсоветом, средства на союзное строительство, в том числе на союзные программы. Вот пускай Постком и занимается реализацией этих решений. В его структуре есть специализированные департаменты, которые всегда могут привлечь экспертов для оценки целесообразности реализации программ. Утверждение же программ нужно делать в один этап, а не в два. Всё. Больше ничего не надо.
Если же кто-то решит и обоснует, что Постком принял неправильное решение, дав согласие на подготовку той или иной программы, то это решение просто не утвердят на Совете министров Союзного государства. Упростив процедуру принятия союзных программ, мы выиграем время. При реализации инновационных проектов это зачастую даже важнее, чем деньги.
Беседу вёл Виктор НЕСТЕРОВИЧ
+++
