РУССКИЙ СТИЛЬ
Тайнопись костюма
Русский стиль, распыленный в культуре, таинственно проявляется и в одежде. Не взирая на интернациональную моду и засилье вещей иностранного производства, отличить русского от иностранца по одежде не представляет труда. Национальная специфика тотальна, хоть порой и неуловима. Нащупать некоторые закономерности ее проявления в сфере костюма нам поможет Светлана Просина, заведующая сектором изобразительного фольклора и декоративно‑художественных ремесел в Государственном республиканском музее русского фольклора.
-Светлана Владимировна, у меня есть тонкое ощущение, что русская национальная культура сегодня имеет шанс возродиться. Люди как будто устали от международной унификации. Что-то происходит с народной душой. И костюм, одежда — это то, что лежит на поверхности…
— В наше время народная культура действительно очень востребована. Причем задействованы все ее направления, в том числе и народный костюм, который является самобытной частью традиционной России. Ведь эту часть, что называется, можно потрогать руками. Каких только направлений здесь ни существует… Начиная от реконструкторских движений, когда люди, имеющие изначально совершенно иную профессию, так увлекаются восстановлением древнего русского костюма, что в конечном итоге к ним обращаются музейщики как к самым главным авторитетам. Музейщики — ведь это профессионалы, которые заняты своей темой порой сугубо в рабочее время. Люди же, у которых народный костюм — это страстное увлечение души, занимаются им всегда, то есть практически круглосуточно.
— То есть народный костюм им является и во сне…
— Да, реконструкторы — народ увлеченный и дотошный. Они всегда знают точно крой вещи. Знают тип ткани. То, каким образом ткань окрасили, и так далее. Они всегда в курсе всего, что происходит вокруг их увлечения. Книги, статьи, новые исследования, фильмы, информационные сайты — все в их внимательном ведении.
Но, кроме реконструкторского интереса, по народному костюму существует множество образовательных программ — толковых и бестолковых. Это могут быть разные учебники для любителей, например, плетения поясов. Или область дизайнерских разработок, когда ткани берутся со специальной обработкой, натурально окрашенные, шьются особым древним кроем. Это, конечно, хорошо, но слишком много штампов появляется на этом пути. Какой образ возникает у нас в голове, когда мы говорим «народный костюм»?
— Очевидно, кокошник?
— Да, это кокошник, сарафан, фартук с завязками. Хорошо, если хотя бы так… А что такое русское декоративное искусство? Хохлома, Гжель… Больше ничего не вспомнится. И никто уже не знает, что Гжель и Хохлома — это авторские разработки, это не народное искусство. Обиднее всего, что о богатом разнообразии русской народной одежды и знать никто не желает. Ведь женщины все разные: одна худенькая, другая полная, одна высокая, другая маленькая. Поэтому и сарафаны были разные. Естественно, что женщины носили только тот крой сарафана, который им идет. То же касается и головных уборов, с которыми все намного сложнее. Известный всем «классический» кокошник — тип головного убора, встречающийся только во Владимирской губернии. И носили его вовсе не так, как мы думаем.
— Кокошник, насколько я знаю, носили только девушки…
— Если незамужняя девушка могла не прятать свои волосы, то замужняя убирала все волосы под головной убор — отсюда сначала волосник, на него — повойник, а потом уже одевалась сорока — рогатая мягкая шапочка, потом сверху, говоря современным языком, еще множество аксессуаров. В общем, головной убор у женщин имел очень сложное «многослойное» строение.
Очень смешно и нелепо выглядит современное представление художника о народном костюме, когда на женщину надевают, допустим, кокошник ХVII века, а сарафан — ХV века. Кто не знает, тем это любо, а кто знает — тем не по себе.
— А у мужчин на голове что? Неужели картуз?
— Когда я говорю о мужском головном уборе, мне становится очень грустно. Слава Богу, если хоть о картузе вспоминают. А ведь разновидностей шапок было очень много. Да еще к тому же у каждого сословия был свой «набор» головных уборов. Картуз — это летний городской вид головного убора, а вовсе не деревенский. А в истории остался только он, потому что стал популярен к концу ХIХ века — близкому к нам времени.
К ХIХ веку ношение платков тоже изменилось. Раньше платки были больше распространены в виде шали — даже 3 × 3 метра мне встречались. И порой женщины заворачивались в такие шали почти полностью. Изначально платок, плат — это головное покрывало, какие мы видим на иконах. Женщина укрывалась им вся.
Девушки и молодухи завязывали платки под подбородком, женщина замужняя завязывала сзади, чтобы волос видно не было. А спереди платок закалывали старообрядки или монахини. Сейчас часто платок носят как драпировку на плечах, чего раньше не было.
— Но возможно ли примирить с современностью формы и принципы традиционной одежды.
— Все специалисты в области одежды говорят о том, сколь прекрасен русский сарафан — какой он удобный, гигиеничный, красивый и разнообразный. Речи об этом не утихают. Но ведь надо понимать, что сейчас не наденешь на себя запросто исторический сарафан и не пойдешь в нём на улицу. Облик сарафанов сформировался к ХVII веку, и носили их вплоть до начала ХХ века. Но сейчас-то другое время, и нужно искать какие-то формы, чтобы этот вид культуры мог существовать. Иногда у дизайнеров встречаются очень интересные разработки. Но «в массы» они не идут. Вообще-то народную тему сейчас пользуют все: дизайнеры, художники, но результат их интереса становится не массовым, а элитарным. Так этот «русский народный арт-объект» существует отдельно от жизни. Вот в Беларуси, например, народная вышивка используется активно. Ее можно видеть на нательном белье, постельном белье, на мужских сорочках. И все это в ходу у белорусов.
В России многие интересуется народным костюмом, много знают о нем. Другой вопрос: считают ли они его своим? Может быть, в этом причина того, что элементы народной одежды до сих пор у нас не в ходу?
Потом еще одна проблема: да, бабушки еще есть, которые умеют вышивать, ткать половики, они рады бы не только продавать свои изделия — кстати, сейчас, по сумасшедшим ценам! — но еще и научить молодых этому. А учить некого. Во-первых, ни в одну малогабаритную квартиру ткацкий станок не войдет. Во-вторых, в массовом порядке такие специалисты не нужны, это работа под заказ. В третьих, это очень трудоемкое, тяжелое ремесло.
— И это при очевидной практичности, функциональности тех или иных элементов народной культуры?
— То, что оторвано от жизни, не функционально. Исчезает уклад, а значит, исчезает и функциональное применение его элементов. Умирает праздник — умирают и песни, которые в этот праздник пелись.
Сегодня, конечно, популярен устоявшийся в ХIХ веке образ. Вот, например, косоворотка, которая сегодня вместе с кокошником «отвечает» за весь народный костюм, — она стала популярна только в позапрошлом веке. Или шинель, которая по своему крою есть чистой воды кафтан.
— Русский традиционный костюм имеет мощное сакральное измерение. Расскажите об этом…
— Приготовление ткани, шитье одежд — особенно свадебных, смертных — обставлялось особыми ритуалами, сопровождалось неукоснительным соблюдением строгих мистических правил. Таких обрядовых правил было очень-очень много. Ткань, например, никогда не ткали по пятницам. Некоторые виды одежды шили только в строго определенное время или за строго определенное время. Иногда регламентировалось количество ткачих и швей. Особенно это касалось ритуальной одежды — тогда к ткани могли подходить только специальные «разрешенные» люди. Повсеместно в одежде все места, которые были уязвимы для «чужого глаза», обстрачивались красным цветом или же украшались вышитым орнаментом со специальными магическими символами. Швы также обстрачивались, чтобы не могло проникнуть в щель нечто нехорошее, скверное. Таким образом, мы видим, что народный костюм — это сосредоточение духовной информации русского народа и его практических наработок за века.
— Эти наработки в большинстве своем записаны и изучены… Это драгоценный банк данных, воспользоваться которым возможно придется в самое ближайшее время…
— Первыми с собирательской и исследовательской точки зрения русский народный костюм стали исследовать иностранцы. За ними потянулись и наши ученые и коллекционеры. Одним из таких русских первооткрывателей, несомненно, является гениальный Вячеслав Тенишев, который в 1898 году создал свое этнографическое бюро. Это бюро собирало старинные вещи по всей империи. У него было очень много грамотных корреспондентов, плод труда которых сегодня просто неоценим. Исследования Тенишева, его описи всегда будут актуальны и востребованы. Составленные им анкетные опросы изумительны своей четкостью и лаконичностью, они используются в экспедициях и поныне. Как же подробно он описывал регионы, которые изучал! Во что одевались, как справляли праздники — больше ли песен было или действа, что ели… Занятия, имущественно-родовые отношения, преступления, и т. д.
Причем в анкету записывался не текст некоего исследователя, а непосредственно живая речь информанта.
Но, говоря именно о сакральном значении орнаментов и узоров на одежде, можно констатировать, что основной пласт информации для нас утерян. Произошел разрыв между поколениями, когда прервался механизм передачи сакральной информации. Это, безусловно, произошло в советское время. Сейчас бабушки ничего «таинственного» не знают. Картину нам как-то «дополняют» неоязычники. Они якобы располагают какими-то тайными знаниями, которые очень активно эксплуатируют. На поверку их информация оказывается чистым вымыслом.
— А существует ли цветовая регламентация в национальном костюме?
— Больше всего красного цвета у человека, способного к деторождению. В южных губерниях были ярче цвета костюмов, в северных — строже. Коричневый не очень любили, так как когда свирепствовала чума, то при въезде в пораженную деревню вывешивали именно коричневый флаг. В детстве использовали выбеленный красный — розовый. К старости цвета темнеют. Вообще — это вопрос приличий в одежде. Посмотрите, сколько правил было раньше в одежде. А сколько сейчас? Ноль! Сейчас стерлись абсолютно все границы.
Но надо сказать, что, несмотря на такую нашу грусть и причитания по этому поводу, архетипы все же живы. Они не умирают, а каким-то неизъяснимым образом переходят из поколения в поколение. Сейчас определенные процессы происходят в современной деревне. С деревенской материальной культурой вообще, и с одеждой в частности. С одной стороны, к тканным старинным вещам просто плевое отношение. Если их не выбрасывают, не сжигают, то в лучшем случае используют в быту: на тряпки — пол помыть или отдушину заткнуть. Единственное, что еще сохраняется как память о родных, а не как материальное богатство — это рукоделие: вышивка, кружева сделанные руками бабки, прабабки. Потом часто то, что осталось по наследству, или то, в чем бабушка когда-то венчалась, сохраняется по силам, а потом используется как саван — они в этом ложатся в гроб. Причем если комплект неполный, то они его дополняют — шьют заново недостающую часть. В деревне, вообще, до сих пор чувствуется связь свадьбы со смертью. Ведь когда девушка выходит замуж, она как бы умирает для своей семьи.
Кстати, до сих пор деревенские бабушки брюки не носят. Даже когда в огород идут, они рейтузы или штаны носят под платьем или халатом. Деревенские люди до сих пор имеют в гардеробе нарядную одежду, то есть если да же не они, а к ним кто-нибудь приходит в гости, они переодеваются в красивое нарядное платье. Это не то, что в городе, когда современные женщины даже в театр ходят почти в домашней одежде — в джинсах и майке.
— А как, Светлана, должны быть одеты Дед Мороз и Снегурочка с точки зрения народного костюма?
— Начнем с того, что Дед Мороз и Снегурочка — это совершенно самостоятельные, отдельные друг от друга персонажи. Считается, что Дед Мороз — это собирательный образ славянских богов. И одет он должен быть — соответственно! Завернут в стихии, так сказать.
Что касается Снегурки, то, как считают некоторые исследователи, это литературный персонаж. Хотя другие ученые полагают, что она пришла к нам так же из славянской мифологии и олицетворяет собой судьбу.
Беседу вёл Андрей ФЕФЕЛОВ
+++
