ПАМЯТЬ
Они
верили
в счастливый исход
Тяжело расставаться с кумирами. Но на исходе 2009 года зрители всего постсоветского пространства, кто в реальности, а кто мысленно, аплодисментами проводили в последний путь двух легендарных актеров, больших любимцев публики — народного артиста СССР Вячеслава Тихонова и народного артиста Украины Николая Олялина.
И тем, и другим сыграны десятки ролей, но роднит этих людей, принадлежащих к разным поколениям (Вячеслав Васильевич ушел 4 декабря на 82‑м году жизни, а Николай Владимирович 17 ноября на 69‑м) то, что в их творческих биографиях есть роли, золотыми буквами вписанные в историю советского кино. И отозвавшиеся большой любовью в душах зрителей. Разведчик Исаев-Штирлиц в «Семнадцати мгновениях весны» у Вячеслава Тихонова и командир роты майор Цветаев в киноэпопее «Освобождение» у Николая Олялина. Прототипы — фронтовики и разведчики и того, и другого исполнителя неразрывно с его персонажем считали «своим». А это наивысшее признание, потому что самая «золотая» медаль — всегда от зрителя. Так случилось, что в персонажах этих актеров были воплощены лучшие черты советского человека — созидателя и оградителя мира от фашизма. Героям этих актеров был присущ широкий взгляд на мир, любовь к человеку и желание добра для него.
Вячеслав Тихонов был родом из Павловского Посада, из семьи механика ткацкой фабрики и воспитательницы детсада. В городе до сих пор висят баннеры с его портретами в честь 80-летия. И дом на тихой улочке, где вырос Тихонов, сохранился, вот только кинотеатр «Вулкан», где он впервые увидел Чапаева и Александра Невского в исполнении великолепных Бориса Бабочкина и Николая Черкасова, а также героев Михаила Жарова и Петра Алейникова, затих, стоит себе грустно, завешенный строительными сетками. Именно здесь родилась мечта о кино у будущего кумира поколений.
Признанием Вячеслав Тихонов был обласкан, как никто, во всяком случае, состязаться с ним по количеству наград было трудно. Но к славе своей он шел нелегко. Представьте, что не любили у нас красивых людей, даже в профессиях, где ценилось это достоинство. После участия в «звездном» фильме Сергея Герасимова «Молодая гвардия», где студент Тихонов сыграл Володю Осьмухина, ему почти 10 лет не предлагали интересных ролей. Не глянулась его внешность директору «Мосфильма» — «грозному» Ивану Пырьеву. А вот Станислав Ростоцкий, на их общее счастье, рассмотрел в интеллигентном брюнете заводного тракториста Матвея («Дело было в Пенькове»). Тихонов удивил всех способностью перевоплощаться. Ролью Виктора Райского, вступившего в схватку с чанкайшистами, захватившими танкер («ЧП»), актер подтвердил, что есть у него такой дар. И с блеском снялся в восьми картинах подряд. Самые известные из них: «Майские звезды», «Жажда», «Мичман Панин», «Оптимистическая трагедия».
А потом пришли роли, в которых Тихонова узнал весь мир. И прежде всего, — Андрей Болконский в «Войне и мире» Сергея Бондарчука. За роль учителя истории Мельникова («Доживем до понедельника» Станислава Ростоцкого) Тихонов получил Госпремию СССР, и тогда мало кто догадывался, что через несколько лет появится телесериал, во время показа которого улицы городов одной шестой части света будут пустеть. Штирлиц в «Семнадцати мгновениях весны» (Госпремия РСФСР имени братьев Васильевых) — наша общая и непреходящая любовь! У наших побед на невидимом фронте с момента выхода фильма всегда будет лицо Вячеслава Тихонова. Не зря семья актера собиралась запатентовать права на образ разведчика Исаева.
Можно долго вспоминать роли Вячеслава Тихонова — контуженного солдата из «Они сражались за Родину» Сергея Бондарчука, хозяина собаки из «Белого Бима Черное ухо» Станислава Ростоцкого (Ленинская премия), еще одного разведчика, выписанного пером Юлиана Семенова, из «ТАСС уполномочен заявить», фронтовика из «Сочинения ко Дню Победы» Сергея Урсуляка…. И кого бы он ни играл, — капитанов, моряков, врачей-терапевтов, трактористов, учителей, князей, писателей, генералов КГБ, это были, прежде всего, люди сильные духом, с завораживающим внутренним миром, надежные и умеющие утешить растерявшегося человека. Не смог представить без Тихонова веселого семейного застолья в «Утомленных солнцем» и Никита Михалков, роль чудака профессора стала для Вячеслава Васильевича последней…
* * *
Николай Олялин родился в деревне Опихалино Вологодской области в семье портного. И поначалу тоже не снискал успеха на актерской стезе — ни в драмкружке Дома офицеров, ни на сцене Красноярского ТЮЗа, куда распределили молодого актера после Ленинградского театрального института. Его там не замечали, роли приходилось буквально ловить на лету. Так, он весьма удачно, вместо заболевшего актера, ввел себя на роль слуги Брандуана в «Полоумном Журдене». А это, напомню, Михаил Булгаков, у которого и исполнение «кушать подано» всегда требует «многоплановости». И у актера все отметили данные комика.
В 1965 году Олялин с успехом дебютировал в фильме «Дни летные» в роли летчика-испытателя. И ему посыпались предложения. Как позднее выяснилось, его приглашали на пробы в картины «Щит и меч», «Майор «Вихрь», «Путь в «Сатурн», но приглашения до адресата не доходили. На сей раз внешность светловолосого и светлоглазого красавца не глянулась главрежу Красноярского ТЮЗа. Но на пробы «Освобождения» Олялин таки попал — приглашение ему передали тайком. Эту картину Юрия Озерова, с документальной достоверностью воссоздавшую события Великой Отечественной, показали в 115 странах мира, работа была отмечена Ленинской премией, и по образу, созданному Николаем Олялиным, мир судил о том, каким был советский солдат-освободитель.
После съемок в «Освобождении» актер перебрался в Киев, и в 70‑х годах к нему пришла настоящая слава. Он снимается в роли майора-артиллериста Топоркова в телесериале Григория Лившица «Обратной дороги нет», а два года спустя, играет отважного советского разведчика в фильме Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Дерзость».
На пике славы Олялин снялся в боевике Юрия Дубровина «Мировой парень». Молодой инженер Минского автозавода Виктор Логинов приехал в одну из стран Востока представлять новую марку МАЗа. И поскольку профессиональный автогонщик заболел, ему пришлось участвовать в международном авторалли. С остро закрученным сюжетом, в котором опасность для героя исходила и от дикой природы, и от представителей зарубежных фирм, заинтересованных в том, чтобы советская машина «не прошла», актер разобрался грамотно и патриотично. Зрители ему поверили и назвали его «настоящим героем 70‑х». Фильм и сегодня, спустя 38 лет, смотрится с интересом, и у многих имеется в кинотеках. Напомним также, что в «Мировом парне» впервые в исполнении «Песняров» прозвучала песня В. Баснера на слова М. Матусовского «Березовый сок».
Среди других заметных работ актера — роли в знаменитой комедии «Джентльмены удачи», приключенческом фильме «Золотая речка». Всего за первые десять лет работы в кино Олялин сыграл в 18 фильмах. В 1979 году был удостоен звания народного артиста Украины. А позднее стал кавалером ордена князя Ярослава Мудрого V степени.
В последние годы Николай Владимирович был не очень здоров, но в кино время от времени снимался. Сыграл Великого инквизитора в «Ночном» и «Дневном дозоре», деда Илью в «Бумере», Григория Самохина, расследующего дело об убийстве поэта в сериале «Есенин», Гревицкого в картине «Ленинград. Город живых», Сан Саныча в «Медвежьей охоте». Он гордился тем, что «нужен» и «работает по профессии».
* * *
Мне посчастливилось взять интервью у обоих актеров. В 1999 году у Тихонова, а в 2003‑м у Олялина. Мы, конечно, касались темы войны. Предлагаем читателям журнала «Союзное государство» в преддверии празднования 65-летия Великой Победы вслушаться в голоса наших удивительных современников.
* * *
С Вячеславом Тихоновым мы говорили после премьеры картины «Сочинение ко Дню Победы» во ВГИКе.
— Вячеслав Васильевич, происходящее в «Сочинении ко Дню Победы» временами воспринимается, как документальное событие. Скажите, как реагируют на ленту зрители?
— В Доме кино успех был значительный. Люди долго аплодировали стоя, потом бурно обсуждали фильм в фойе, многие подходили ко мне, обнимали, говорили, что это здорово. По сюжету мой герой, один из летчиков, — эмигрант, нерусский по национальности. Кто именно, я не акцентировал, играл судьбу человека, который вырос в Советском Союзе и дрался за этот Союз, будучи совсем молодым. И вот спустя много лет он приезжает в Россию, чтобы вместе со своими друзьями пройти по Красной площади среди ветеранов. Знаю, что картина будет воспринята неоднозначно. Но мне очень хотелось бы, чтобы фильм посмотрели молодые люди, чьи отцы или деды, а, может, и прадеды отвоевывали жизнь и свободу. Финал с угнанным самолетом может иным не понравиться, но фильм сделан на сегодняшнем фоне, и трудно уличить нас в неправде.
— Достоверность, считаю, вообще главное качество ваших героев. Интересно услышать, корни ее не из детства?
— Оттуда, конечно. Детство запомнилось добрыми людьми, которые окружали меня, а это были простые рабочие и их дети. Я вращался среди этих ребят, и правила поведения там были очень здоровыми. Уж если ты был кем-то предан, то обязан был воздать за предательство, а если предал ты, то тоже получал сполна. То есть среди мальчишек были четкие нравственные устои, которые взрослыми, к сожалению, часто утрачиваются. Там, в той стране, не было подхалимства, взяток — царили здоровые отношения, какие должны быть между людьми.
— Предвещало ли что-то в вашем детстве-отрочестве кинематографическую карьеру?
— Какая карьера! В это время началась война, и поначалу мы, мальчишки, восприняли этот факт не очень серьезно. А все потому, что на нашей памяти уже были две войны — одна финская, другая — на Халхин-Голе, казалось, что и эта пройдет где-то «там». И только по тому, как отнеслись к этому известию наши отцы, мы поняли, что это очень серьезно. Особенно, когда они стали один за другим уходить туда, на фронт. Где отец? На фронте — был самый привычный ответ. Уходя, отцы говорили нам, мальчишкам, одно: «Береги мать. Помогай матери». И мы оставались одни. В 41‑м мне было 13 лет.
— Наступало время перелома?
— Не просто перелома — это был жизненный рубикон. Мы намного раньше повзрослели и строже стали относиться к истинам, которые постигали в своей мальчишеской жизни. Наши отцы были ТАМ, и мы не имели права их предать.
— Как же все-таки возникло кино?
— Постепенно и неожиданно. Поскольку телевидения еще не было, окошечком в мир прекрасного для нас стал кинематограф — искусство, к счастью, глубокое и серьезное на тот момент. По нескольку раз мы ходили на одни и те же фильмы. Наблюдали великолепную игру Петра Алейникова, Марка Бернеса, Бориса Андреева, Николая Крючкова. Их фильмы уводили в иной мир. И мы совершенно забывали, что это сыграно, мы жили той жизнью, которая бурлила на экране. Слава Богу, что фильмы те рождали добрые чувства ко всему, что нас окружало. Так что это замечательные наши актеры позвали меня в сказочный, непонятный мир кино.
— Какие из ваших ролей — героические или характерные, классика или современность — оказались для вас наиболее важными в смысле актерского роста?
— Особого выбора не было. Поначалу меня не очень воспринял кинематограф, и на многие картины не утверждали по внешним данным. Директором «Мосфильма» был Иван Пырьев, и когда ему показывали мои кинопробы, он говорил, что я похож на грузина, армянина, азербайджанца, но только не на русского. Так что все это время я набирался опыта на сцене Театра киноактера. И только благодаря настойчивости и мужеству Станислава Ростоцкого, взявшего меня на свой страх и риск в фильме «Дело было в Пенькове» на роль характерную, моя кинематографическая карьера круто изменилась.
— Вашим первым фильмом была «Молодая гвардия». Каково ваше отношение к этой теме, сегодня в ней под сомнение ставится все — от реальных событий до отражения их в литературе и кино?
— Как тут можно относиться — комсомольская организация под руководством Олега Кошевого существовала. Комсомольцы Краснодона взяли на себя эту миссию — бороться с фашистами. В этом сомневаться не приходится — живы еще свидетели. А в то, насколько реально и объективно эта история описана и воссоздана на экране, вдаваться не хочу.
— Участие в фильме-эпопее «Война и мир» можно рассматривать как эпоху в любой актерской карьере. Каковы ваши впечатления, связанные с ролью Андрея Болконского?
— Очень сложные. Это самая трудная роль в моей творческой биографии. Я недоволен тем, как она получилась. Причина, возможно, в том, что психологически я оказался не подготовленным к роли Болконского — человека закрытого, воспитанного в стиле комильфо. А я только что закончил сниматься в «Оптимистической трагедии», где мой герой Алексей был анархистом. Поэтому нелегко было все это преодолевать, и порой Сергей Федорович Бондарчук был недоволен. И я был недоволен тем, как у меня получается, но ничего не мог с собой поделать. Так что в результате, на мой взгляд, лишь одна-две сцены получились по-настоящему интересными.
— Чем объясняете обвальный успех фильма «Семнадцать мгновений весны»?
— Этого не знает никто, потому что существует тайна искусства. Сколько хороших картин с прекрасными актерами выходит на экран и тут же забывается. На успех «Мгновений» работало все — и время, в которое фильм вышел, и уникальная личность Юлиана Семенова, и актерский ансамбль, с такой точностью подобранный Татьяной Михайловной Лиозновой. Многое привносилось в фильм актерами, и Лиознова была очень внимательна к нашему видению героического времени. «Не надо» произносила только в крайних случаях, а чаще молчала, выслушивая наши предложения. И это означало — годится. Татьяна Михайловна очень бережно, я бы сказал, по‑матерински относилась ко всем ролям в фильме — отчасти разгадка формулы успеха в этом.
— Понятен ли был фильм иностранцам?
— Да! Во время поездок в Болгарию, Венгрию, Польшу, Румынию, Югославию мы в этом убедились. Публика принимала картину с особым вниманием и с огромным чувством того, что средствами искусства показана правда.
— Верите ли вы, что Россия, подобно самолету из фильма «Сочинение ко Дню победы», взлетит над своими бедами и несчастьями в стремлении к возрождению?
— Сравнение не совсем правомерное. Лайнер, который угоняют друзья-летчики, взлетает трагически-стремительно и навсегда исчезает под пеленой облаков. У меня нет сомнения, что наша страна, рано или поздно, оправится от бед, но произойдёт это не скоро. Предстоит долгий путь борьбы, но, если не верить в счастливый исход, можно потерять сам смысл жизни. А простят ли нам это потомки?!
* * *
А с Николаем Олялиным мы беседовали осенью 2003‑го на театральном форуме «Золотой Витязь» в Театре «Содружество актеров».
— Николай Владимирович, что помогало вам быть столь достоверным в ролях фронтовиков? Как думается вам сегодня о Великой Отечественной, которая «опалила» вас своим огнем на съемочной площадке?
— Все войны, какими бы страшными ни были, уходят вглубь времен, вот Куликовскую битву воспринимаем уже и не легендой даже, а былиной, при мысли о гражданской войне где-то побаливает, потому что наверняка живут на земле еще три-четыре ее участника. И Отечественная, как бы ни саднила, тоже уходит… А быть достоверным мне, наверное, помогло то, что у меня был потрясающий отец, он прошел две войны — Финскую и Отечественную. На Финской его жестоко контузило, но он, будучи человеком с юмором, предпочитал рассказывать смешные истории о войне. Например, о том, как солдаты гнали водку из снега — плавили его в тазу, очищали и часа через два поднимали стаканы.
В войну папа перевез нас из деревни в Вологду, и когда инвалиды стали возвращаться с войны, они останавливались в нашем доме передохнуть. Казалось бы, что может помнить четырехлетний ребенок?! А я помню, как через наш дом бесконечной чередой шли искалеченные войной люди, — без рук, без ног, на протезах, со страшными огневыми ранениями. Они шли на протяжении трех лет, и поток этот не иссякал. Но когда они приходили к нам, я помню, как дом наполнялся фантастической радостью — обязательно накрывался стол, ставилась выпивка, закуски. Вначале фронтовики обнимали друг друга и плакали от радости, что живы, что встретились. Потом, когда они выпивали, эта радость превращалась в такое страдание, что они рыдали взахлеб, никого не стесняясь.
Я таращил глаза: что такое — взрослые дяди и тети, а плачут, как дети? Потом, став взрослым и снявшись в фильмах «Освобождение» и «Обратной дороги нет», я понял, о чем они плачут и, встречаясь с фронтовиками, сам тоже не мог удержаться от слез. Не знаю, для кого как, а для меня и гражданская, и Отечественная отдаются в сердце памятью о моем папе. Вот такое нам выпало время — видеть, как уходят люди, которые дали нам жизнь, отстояли страну, восстановили ее. Наши отцы привили нам чувство меры, понятия чести, порядочности, воспитали в нас чувство прекрасного.
Именно поэтому я не могу слушать современную эстраду, которую так обезобразили все эти «суперзвезды». Нужно очень постараться, чтобы превратить музыку в то, чем мучают наши уши, все это просто кощунство. А ведь после войны существовало в непревзойденной красоте такое чудо, как вальс, как танго, фокстрот или полька. Я шел на танцы, заранее зная, с кем танцую сегодня вальс или танго, эмоционально готовился, желая понравиться той девушке. А когда танцевал, помню, мне хотелось одного, чтобы музыка никогда не кончалась. Придите сегодня на дискотеку, самое интересное, что увидите, — мордобой.
Поэтому мне очень больно сознавать, что фронтовиков с каждым годом становится все меньше, и, надеюсь, вы поймете мои чувства, когда к тебе подходит седовласый человек, прошедший ад войны, берет за руки и говорит: «Милый, родной мой, мы там, на Курской, вместе ведь, парень!» Так что фронтовики ко мне очень хорошо относятся, они меня считают своим.
А однажды меня в Кремль пропустили без документов, а милиционер при этом еще честь отдал…
— Расскажите, как снимается кино про войну.
— Как любое другое. И к этим съемкам я относился, как к своей работе. Ведь для актера главное поставить для себя задачу и постараться выполнить ее. Когда ты на сцене или перед камерой, должен постоянно вести внутренний монолог, только в этом случае зритель поверит тебе. Если этого не происходит, результат нулевой. Вот сегодня на фестивале я смотрел спектакль, где актриса играла немую. Она изображала ее и постоянно слышала свой голос. Внутреннего монолога не было, и все оказалось впустую.
Помню, что на съемках «Освобождения», когда я получал автомат в руки, то знал одно — там сидит враг и надо отстреливаться. Я и отстреливался. Надо было идти в рукопашную — шел в рукопашную. Ведь что такое война для солдата? Вот тебе приказ, делай, что хочешь, хоть погибай, но с этой высоты ни шагу, вот и все. А я командир, и мне режиссер говорит: «Коля, ты ведешь роту», — и показывает, куда я должен дойти. И от того, как я поведу солдат, зависит степень достоверности происходящего на экране. Я старался точно выполнять все, что мне говорил режиссер, так и снимаются фильмы о войне.
— Можете припомнить интересные эпизоды встреч с фронтовиками?
— Их очень много. Дома мне постоянно попадается на глаза фотография, которую мне прислали из Ашхабада после выхода на экраны фильма «Обратной дороги нет». Помню, открываю конверт, а там фотография, смотрю на нее — это я! Потом присмотрелся к ромбам на погонах — нет, это кто-то другой. Оказывается, это человек по фамилии Топорков, однофамилец моего героя из фильма «Обратной дороги нет». Тоже артиллерист, майор. Он погиб, и взрослые его дети, увидев фильм, решили разыграть меня. Они приехали в Киев, и пришли ко мне с вопросом, не их ли я папа. Конечно, всем было очевидно, что это ошибка, потому что люди были старше меня по возрасту. Вот какие порой коленца выкидывает война.
— Отец смотрел ваши фильмы?
— Да, отец радовался за меня, говорил: «Молодец, Колька!» Умер он в 1992 году, ему было 76 лет. Папа прожил шикарную жизнь, это был человек, как я уже говорил, с фантастическим чувством юмора, по профессии он был портным. Его часто доставал мой брат, который много пил. Придет, бывало, и сидит, бесконечно бубня что-нибудь. Один раз папа терпел, терпел, потом отложил шитье и сказал: «Вот смотрю на тебя и думаю, в кого только ты такой уродился?» — «Как в кого — весь в отца». Папа выдержал паузу и выдал: «Весь в отца, х.. да два яйца». Вот так он умел ответить. А если появлялась какая-нибудь интеллигентная заказчица, папа представлялся так: «Позвольте вам представиться — из Вологды портной, хотя и горький пьяница, но все мастеровой!» Без шуток он не мог жить.
— Николай Владимирович, по рождению вы вологодский, по студенчеству ленинградец, по первому месту работы красноярец, а сейчас и вовсе иностранец — живете в Киеве. Кем все-таки себя считаете?
— На моей визитке написано: «Заместитель Председателя земного шара», но со мной, знаете, как — где бы ни жил, везде схожу за «своего». Вологда — родина, там все понятно, но в Ленинграде, где проучился четыре года в театральном институте, меня все принимали за ленинградца. А в Красноярске, где я работал в ТЮЗе, меня часто убеждали, что я настоящий сибиряк. В Киеве, конечно, посложнее, но чужим себя и здесь не чувствую. А дело все в том, что куда бы и на сколько бы человек ни приехал, он должен уметь создать себе необходимый уют. Должен сказать себе, что здесь, где он сейчас находится, и есть пуп земли. А потом развести костер, найти источник с водой, ветки от елки в лесу, чтобы соорудить шалаш — вдруг вторая половина объявится?.. Все это нужно делать сразу.
Даже в пустыне нужно стремиться строить свой дом, а не страдать по поводу того, что ты оказался в пустыне. Говорю об этом потому, что очень уж любим мы пострадать, а от этого нам же хуже. А людей нужно любить и, по возможности, относиться к ним так, как вам хотелось бы, чтобы относились к вам. Именно так сказано в Святом Писании. И чем чаще об этом думаешь, я заметил, тем точнее выполняешь эту заповедь.
— Как вам из Киева смотрится на Россию? Нет горестных ощущений по поводу культурных взаимоотношений наших стран, которые явно пострадали в результате распада союзных связей?
— Что вам сказать, сердце мое болит и за Россию, и за Украину. Но я надеюсь, что время все расставит на свои места, и все рано или поздно поймут, что культура России и Украины — одно целое, она неделима. Обидно, что так долго тянутся разборки в самих государствах, из-за этого идет нелепая переоценка ценностей, всего того, на чем мы воспитывались. Но и в этом плане, уверен, все вернется на круги своя, а яркие взлеты в искусстве всегда случаются, как замечено, после суровых передряг. Знаете ли вы, сколько гениев во всех сферах породила война? И с какой силой после потрясений войны расцвел талант многих известных артистов? Назову хотя бы своих кумиров — Лидию Андреевну Русланову, Николая Константиновича Черкасова, Николая Симонова, Павла Кадочникова, Николая Крючкова, Бориса Андреева. Мне еще повезло, я с ними всеми имел счастье общаться…
Нина КАТАЕВА
+++
