• Редакционный совет
• Главный редактор
• Вы — соавтор
• Архив номеров
• Гостиная «СГ»
• Рекламодателям
• Первые лица

Когда премьер‑министр Польши Дональд Туск направил мне приглашение на мероприятия, посвящённые началу Второй мировой войны, я без всяких колебаний принял его. Просто не мог поступить иначе. Потому что эта война унесла жизни 27 миллионов моих соотечественников, и в каждой российской семье живёт своя боль потерь и утрат, из поколения в поколение передаётся гордость за Великую Победу, за подвиги дедов и отцов, прошедших фронтовыми дорогами. Потому что Россия и Польша были союзниками в той справедливой битве.
Мы обязаны извлекать уроки из истории, если хотим иметь мирное и счастливое будущее. Однако крайне вредно и безответственно спекулировать на памяти, препарировать историю, искать в ней поводы для взаимных претензий и обид.
Историческое полотно — это не дешёвая репродукция, которую можно халтурно подретушировать. К сожалению, с подобными примерами перелицовки прошлого нередко приходится сталкиваться в наши дни. Мы видим попытки переписать историю под нужды сиюминутной политической конъюнктуры. В некоторых странах зашли ещё дальше — героизируют нацистских пособников, ставят в один ряд жертв и палачей, освободителей и оккупантов.
Симптоматично, что передёргиванием истории часто занимаются те, кто на деле применяет двойные стандарты и в современной политике.
Так, сегодня нам ничтоже сумняшеся предлагают признать, что единственным «спусковым крючком» Второй мировой войны стал советско-германский пакт о ненападении от 23 августа 1939 года. Правда, поборники такой позиции не задаются элементарными вопросами — разве Версальский договор, который подвёл черту под Первой мировой войной, не оставил после себя множество «мин замедленного действия»? Главная из которых — не просто фиксация поражения, но и унижение Германии. Разве границы в Европе не начали рушиться гораздо раньше 1 сентября 1939 года? И не было аншлюса Австрии, не было растерзанной Чехо­словакии, когда не только Германия, но и Венгрия, и Польша, по сути, приняли участие в территориальном переделе Европы. День в день с заключением мюнхенского сговора Польша направила Чехо­словакии свой ультиматум и одновременно с немецкими войсками ввела свою армию в Тешинскую и Фриштадскую области.
И можно ли закрыть глаза на закулисные попытки западных демократий «откупиться» от Гитлера и перенаправить его агрессию «на Восток»? На то, как планомерно и со всеобщего попустительства демонтировались гарантии без­опасности и системы ограничения вооружений, существовавшие в Европе.
Наконец, каким было военно-политическое эхо сговора, произошедшего в Мюнхене 29 сентября 1938 года? Не тогда ли Гитлер уже окончательно решил, что «всё дозволено». Что Франция и Англия палец о палец не ударят, чтобы защитить своих союзников. «Странная война» на Западном фронте, трагическая судьба брошенной без помощи Польши, к сожалению, показали, что его надежды не были напрасными.
Без всяких сомнений, можно с полным основанием осудить пакт Молотова — Риббентропа, заключённый в августе 1939 года. Но ведь годом раньше Франция и Англия подписали в Мюнхене известный договор с Гитлером, разрушив все надежды на создание единого фронта борьбы с фашизмом.
Сегодня мы понимаем, что любая форма сговора с нацистским режимом была неприемлема с моральной точки зрения и не имела никаких перспектив с точки зрения практической реализации. Однако в контексте исторических событий того времени Советский Союз не только остался один на один с Германией, поскольку западные государства отказались от предлагавшейся системы коллективной безопасности, но и стоял перед угрозой войны на два фронта — ведь именно в августе 1939 года до максимальной силы разгорелся огонь конфликта с японцами на реке Халхин-Гол.
Отвергнуть предложение Германии подписать пакт о ненападении — в условиях, когда возможные союзники СССР на Западе уже пошли на аналогичные договорённости с немецким рейхом и не хотели сотрудничать с Советским Союзом, в одиночку столкнуться с мощнейшей военной машиной нацизма — советская дипломатия того времени вполне обоснованно считала как минимум неразумным.
Думаю, именно сговор в Мюнхене подтолкнул к разобщению объективных союзников в борьбе с нацизмом, вызвал между ними взаимное недоверие и подозрительность. И оглядываясь в прошлое, всем нам — и на Западе, и на Востоке Европы — необходимо помнить, к каким трагедиям приводят трусость, закулисная кабинетная политика, стремление обеспечить свою безопасность и национальные интересы за счёт других. Не может быть разумной, ответственной политики вне нравственных и правовых рамок.
На мой взгляд, нравственный аспект проводимой политики особенно важен. И в этой связи напомню, что в нашей стране аморальный характер пакта Молотова — Риббентропа получил однозначную парламентскую оценку. Чего пока нельзя сказать о ряде других государств — хотя они также принимали далеко неоднозначные решения в 30‑е годы.
Уверен, Европе по силам прийти к общей объективной оценке трагического совместного прошлого, застраховаться от повторения прежних ошибок. И потому не может не внушать оптимизма, что в ходе состоявшейся в мае в Варшаве международной конференции историков, где были широко представлены российские, польские и германские исследователи, прозвучало немало взвешенных, объективных оценок причин Второй мировой войны.
Для народов Советского Союза, Польши и многих других стран она была войной за жизнь, за право иметь собственную культуру, язык, само будущее. Мы помним всех, кто участвовал в этой борьбе вместе с советским народом. Поляков, которые первыми встали на пути агрессора, мужественно защищали Варшаву и укрепления Вестерплатте в сентябре 1939 года, а затем сражались в рядах Армии Андерса и Войска Польского, отрядах Армии Крайовой и Армии Людовой. Американцев, англичан, французов, канадцев, других бойцов «второго фронта», освобождавших Западную Европу. Немцев, которые, не страшась репрессий, оказывали сопротивление гитлеровскому режиму.
Создание антигитлеровской коалиции — это, без преувеличения, поворотный пункт в истории ХХ века, одно из крупнейших определяющих событий прошедшего столетия. Мир увидел, что страны и народы, при всех их различиях, многообразии национальных устремлений, тактических противоречиях, способны объединяться во имя будущего, для противодействия глобальному злу. И сегодня, когда нас скрепляют единые ценности, мы просто обязаны использовать этот опыт партнёрства, чтобы эффективно противостоять общим вызовам и угрозам.
Мы глубоко признательны за то, что в Польше, в земле которой покоится более 600 тыс. солдат Красной армии, отдавших жизнь за её освобождение, бережно и с уважением относятся к нашим воинским захоронениям. Поверьте, эти слова — не дань протоколу, они искренние и идут от сердца.
Народу России, судьбу которого исковеркал тоталитарный режим, также хорошо понятны обострённые чувства поляков, связанные с Катынью, где покоятся тысячи польских военнослужащих. Мы обязаны вместе хранить память о жертвах этого преступления.
Мемориалы «Катынь» и «Медное», как и трагическая судьба русских солдат, взятых в польский плен в ходе войны 1920 года, — должны стать символами общей скорби и взаимного прощения.

Печатается с сокращениями.
Полный текст статьи
см. на сайте soyuzgos.ru