• Редакционный совет
• Главный редактор
• Вы — соавтор
• Архив номеров
• Гостиная «СГ»
• Рекламодателям

На вопросы журнала «Союзное государство»
отвечает президент НК «Роснефть» Сергей Богданчиков.

 

-Сергей Михайлович, позвольте начать наше интервью с вопроса, который сейчас волнует всех: что будет с ценами на нефть? Бензин еженедельно дорожает в среднем на 60 копеек, а вслед за ним растут цены буквально на всё. Уже ясно, что инфляция в этом году будет рекордно большой по сравнению с последними годами. Насколько этот скачок цен является следствием спекуляций, как утверждают некоторые аналитики, а насколько — объективных факторов и чего ожидать нашим гражданам в ближайшей и среднесрочной перспективе?
— Насчет 60 копеек еженедельно — это чрезмерное преувеличение, но определенный рост цен, конечно, наблюдается. К примеру, по данным Московской топливной ассоциации, на столичных АЗС за неделю с 9 по 15 июня бензин Аи-92 и Аи-95 подорожал в среднем на 13 и 14 копеек соответственно.

Однако повышение цен на топливо вызвано целым рядом абсолютно объективных причин. Российская экономика тесно связана с мировой, а она в нынешний период диктует рынку столь высокие цены на нефть, что это приводит к постоянному повышению стоимости самых разных товаров и услуг, в том числе и тех, которые покупают нефтяные компании для осуществления своей деятельности. Кроме того, растут налоги, акцизы, пошлины, которые нефтяники платят. Все это приводит к удорожанию себестоимости добычи нефти, ее транспортировки и переработки, что конечно же отражается в итоге на ценах на топливо для конечных потребителей.

Надеюсь, что в ближайшее время цены на неф­тепродукты в России стабилизируются. На каком уровне? Это спрогнозировать сложно, но, думаю, это будет некий вполне удовлетворительный, взаимоприемлемый показатель.

— Скажите, пожалуйста, сколько в цене бензина, собственно, цены самого бензина? Сколько нефтяникам, в общей сложности, приходится отдавать государству, в том числе в виде налога на добычу полезных ископаемых, экспортных пошлин?
— Давайте посмотрим на затраты при производстве бензина марки Аи-92 на нашем Новокуйбышевском НПЗ. По итогам мая 2008 года доля налогов в себестоимости составляла 49 %. Это включая НДС, НДПИ и акцизы. А ведь есть еще материальные затраты, расходы на процессинг нефти, ее транспортировку до нефтеперерабатывающего завода. Как видите, производство нефтепродуктов — дело весьма затратное.

— Не считаете ли вы, что было бы разумным, учитывая состояние рынка нефтепродуктов, оперативно внести в фискальную политику государства изменения, которые бы снизили давление на потребителей и экономику в целом?
— У каждого государства есть собственная политика в отношении того, дотировать или не дотировать потребителей нефтепродуктов и топлива. Страны Персидского залива, Латинской Америки и Северной Африки предпочитают дотировать, крупные нефтедобытчики Европы — такие, например, как Великобритания и Норвегия, держат более высокие цены на бензин, чем в России, не считая необходимым искусственно занижать цены. У каждого пути есть свои резоны. В частности, если установить потолок для внутренних цен, то сохранится безудержное потребление нефти — энергосберегающие технологии, экономичные автомобили, совершенствование технологий выработки и повышение качества моторного топлива — все это будет не нужно, и в результате мировые цены будут расти дальше. Да и вообще, как показывает мировой опыт, топливные субсидии далеко не всегда и не везде эффективный путь защиты бедных слоёв населения. Строго говоря, они выгодны в основном состоятельным гражданам, поскольку создают более благоприятные условия скорее для энерго- и капиталоёмких отраслей, нежели для тех, кто работает в мелком бизнесе и в условиях нормальной экономики создает большую часть рабочих мест. Мне кажется, что правильней тратить налоговые поступления от продажи нефтепродуктов на здравоохранение, образование и инфраструктуру, чем, в общем-то, наше государство уже и занимается.

— Насколько эффективна политика использования государством экономических рычагов по отношению к нефтедобыче и нефтепереработке? И как вы в этой связи оцениваете действенность мер, которые фаворизируют экспорт не сырой нефти, а нефтепродуктов?
— Правительство Российской Федерации четко осознаёт необходимость изменения экспортного баланса в пользу увеличения продаж готовой продукции, или, как ее еще называют, продукции глубокой переработки, высокой степени передела и т. д. Это относится не только к нефтяной отрасли, но и к другим отраслям экономики. «Роснефть» же, как нефтяная компания, приветствует принимаемые правительством меры по стимулированию развития нефтепереработки в России, при этом мы, не дожидаясь каких-либо правительственных решений, уже ведем мас­штабную реконструкцию и модернизацию своих нефтеперерабатывающих мощностей. Цель понятна: перерабатывать как можно больше сырья с как можно более высоким качеством.

— «Роснефти» в прошлом году удалось увеличить добычу почти на 25 млн. тонн и превысить рубеж в 100 млн. Как вам это удалось, учитывая, что в целом по отрасли добыча снизилась? Ведь еще год назад вы рассчитывали выйти на эти показатели лишь к 2010 году.
­— Действительно, в 2007 году «Роснефть» добыла почти 101 млн. тонн нефти, что на 25 % превышает уровень 2006 года. Во многом это произошло из-за приобретения компанией новых активов. Но я хочу обратить ваше внимание на другой и очень важный для любой компании показатель, поскольку он отражает самостоятельное развитие без учета приобретений. Речь идет об органическом росте производства. Органический рост по итогам 2007 года составил у нас 6,4 %. В настоящее время это лучший показатель в отрасли, превышающий темпы многих других компаний в разы.

Как мы этого достигли? Бурили новые скважины (кстати, «Роснефть» по итогам 2007 года продемонстрировала лучшие дебиты новых скважин в российской нефтяной отрасли: более 101 тонны в сутки без учета новых активов), проводили различные геолого-технические работы, повышающие нефтеотдачу на «старых» скважинах. В общем, занимались той работой, которой и должны заниматься нефтяники. И в будущем мы не собираемся останавливаться на достигнутом: «Роснефть» ставит перед собой цель довести уровень добычи нефти в 2010 году до 130 млн. тонн и до 160 млн. тонн в 2015 году.

— «Роснефть» называют самой привлекательной для вложения капиталов российской нефтяной компанией. Сейчас ваша капитализация превышает 125 млрд. долларов. Когда можно ожидать выхода на уровень капитализации в 200 млрд. долларов?
— Если мировые цены на нефть существенно не снизятся, то уже в течение ближайших нескольких лет капитализация «Роснефти» имеет реальную перспективу достичь этой величины. Сейчас, конечно, рано давать более долгосрочные прогнозы, но мы уверены, что все фундаментальные показатели, включая капитализацию, уже к 2020 году будут такими, что мы сможем претендовать на место в первой тройке в мире по всем показателям, характеризующим деятельность нефтяной компании.

— Чем вызвана необходимость создания собственных сервисных дочерних компаний и каковы планы «Роснефти» по разведке и эксплуатации новых месторождений?
­— Основная цель создания специализированных дочерних структур (у нас это «РН-Бурение», «РН-Сервис», «РН-Энерго») — повышение эффективности деятельности соответствующих подразделений за счет как очевидного сокращения издержек, так и централизации управления в масштабах не отдельных наших дочерних структур, а «Роснефти» целиком. Кроме того, есть негативный опыт — был период, когда доля бурения собственными силами у «Роснефти» была минимальной. Это привело к резкому падению качества работ подрядчиков. Создав «РН-Бурение», которое сейчас примерно на 40 % закрывает наши потребности, мы получили серьезный рычаг воздействия на другие компании. Они вынуждены по качеству и по стоимости подтягиваться к нам. Мы рассчитываем, что с течением времени наши компании выйдут на заметные позиции на рынке услуг, которые будут оказываться не только структурам нашей компании, но и другим, не связанным с нами клиентам. Что касается разведки и бурения… Мы — лидеры по запасам среди всех публичных компаний мира, причем по всем трём классификациям — российской, SPE и SEC. При этом «Роснефть» за последнее время приобрела значительное количество новых лицензий на разведочные работы как в традиционных областях добычи, так и в новых для нас регионах — например, в Восточной Сибири, на Камчатке. Собственно, бурение и наращивание добычи нефти — наша основная задача. В разведку и бурение только в этом году мы намерены вложить до 220 млрд. руб.

— Где в ближайшие 5–10 лет будут находиться основные районы добычи и что, на ваш взгляд, будет представлять собой компания к тому времени?
— Через 5–10 лет «Роснефть», я надеюсь, станет одним из глобальных лидеров нефтегазового сектора и займет достойное место сначала в десятке, а затем и в тройке крупнейших энергетических корпораций мира. Одной из основ дальнейшего роста масштабов деятельности компании является освоение новых регионов нефтедобычи, которые придут на смену традиционным регионам добычи, чьи ресурсы уже истощены. В России к таким перспективным регионам относится в первую очередь Восточная Сибирь, где «Роснефть» ведёт освоение Ванкорского месторождения, о котором, вместе с прилегающими участками, мы сейчас уже можем говорить, что в данном случае речь идёт об открытии впервые в постсоветский период новой нефтегазоносной провинции. Плановая добыча нефти на Ванкоре начнется уже в этом году.

Кроме того, огромные запасы углеводородов сосредоточены на шельфе северных и дальневосточных морей Российской Федерации. И если арктический шельф — это дело будущего, то на Дальнем Востоке мы уже сейчас активно работаем. В ближайшие годы шельфовые проекты на Сахалине и Камчатке существенно пополнят ресурсную и добычную базу российской нефтяной отрасли.

— «Роснефть» работает на международном рынке не только с сырьём и нефтепродуктами, но также участвует в ряде проектов. Что делается в этой сфере и какие новые проекты прорабатываются?
— «Роснефть» участвует в нескольких зарубежных проектах. В Алжире мы со «Стройтрансгазом» и местной Sonatrach открыли три месторождения на юге страны и сейчас в рамках совместной компании Gara Tisselit ведем их разработку. В этом регионе есть инфраструктура, рентабельность здесь выше 20 % и поэтому сейчас смотрим, есть ли еще рядом столь же перспективные проекты. В Казахстане также планируем нарастить объемы геологоразведочных работ.

Однако масштабную экспансию за рубеж мы пока не планируем; для расширения бизнеса имеются более выгодные способы, и нет нужды тратить миллиарды за пределами страны. У нас есть жесткое правило — не участвовать в проектах с нормой рентабельности ниже 20 %. За рубежом таких немного.

— Как развиваются отношения «Роснефти» со странами СНГ? Сейчас много говорят и в России, и в других нефтедобывающих странах о необходимости расширения круга валют, используемых в этом бизнесе. Не пора ли нам для начала перейти в торговле со странами СНГ на рубли? Анализировались ли в компании возможные последствия ограничения роли доллара в нефтяном бизнесе?
— Заданный вами вопрос уже из области макроэкономики. Прямо или косвенно нефть является одним из основных элементов мирового экономического процесса, составной частью чуть ли не всех высокотехнологичных производств, поэтому государства — производители нефти вправе выводить свою валюту в ранг единицы международных расчетов. Однако, несмотря на кризис мировой валютной системы, доллар пока еще является общепринятым финансовым инструментом, и нефть номинируется в этой валюте исторически. В мировом масштабе пока это позволяет вести экономическую деятельность более прогнозируемо.

С другой стороны, «Роснефть» продает, продавала и будет продавать нефть за рубли. Пока осуществляем мы это на тендерной основе ежемесячно на внутреннем рынке. При этом мы вошли в число учредителей Санкт-Петербургской товарно-сырьевой биржи, наше участие в её капитале составляет 10 % — это максимально разрешённая доля для российской организации. Естественно, на бирже мы будем продавать нашу нефть и надеемся использовать биржевую торговлю как механизм получения действительно рыночной стоимости барреля российской нефти. Сейчас, как вы знаете, для определения стоимости российской нефти трейдеры отталкиваются от котировок североморского сорта Brent. Дисконт в цене на российское сырьё от уровня этих котировок достигает 7 долларов за баррель (!), и это кажется нам несправедливым.

Что касается торговли нефтью в рамках СНГ, то возможно, и стоит перейти на рубль как единую валюту взаиморасчетов, но согласовывать и принимать такое решение — это прерогатива государственных органов.

— Сергей Михайлович, у «Роснефти» традиционно хорошие деловые связи с Белоруссией, куда компания экспортирует нефть. Насколько можем мы судить, сложились и тесные деловые связи с руководством республики, в том числе с первым вице-премьером Владимиром Семашко, курирующем ТЭК. Каковы перспективы сотрудничества «Роснефти» с Белоруссией?
— Как вы, наверное, знаете, с января «Роснефть» начала прямые поставки своей нефти на неф­теперерабатывающие заводы концерна «Белнефтехим». Это Мозырьский и Новополоцкий НПЗ. Кроме того, часть сырья поставляется структурам Белорусской нефтяной компании, также входящей в структуру «Белнефтехима».

В настоящее время объемы поставок в Белоруссию составляют 350–400 тыс. тонн в месяц. Впрочем, мы не исключаем, что в дальнейшем они могут вырасти.

Что же касается иных проектов сотрудничества, то «Роснефть» всегда готова рассмотреть различные варианты взаимовыгодной совместной работы.

«СГ»