Rambler's Top100

 

 



Главная --> Содержание номера (май 2008 г.) --> Подвиг

ТЕМА НОМЕРА

 

ЗАПЕЧАТЛЕНИЕ ПОДВИГА

 

На фестивале военных фильмов «Волоколамский рубеж» имени С. Ф. Бондарчука жюри документальных фильмов возглавлял трижды лауреат Сталинской премии (Госпремии СССР), фронтовой оператор Семен Школьников. Среди множества документальных кинолент, снятых мастером, особое место занимают те, которые он снял в Ушачской партизанской зоне в Белоруссии. Его военные материалы вместе с кинохрониками коллег Марии Суховой, Оттилии Рейзман, Николая Писарева вошли в документальный фильм «Освобождение Советской Белоруссии». Среди боевых наград оператора ордена Отечественной войны I и II степени, Красного Знамени, медаль «Партизану Отечественной войны» I степени.
Семен Школьников — оператор четырёх игровых картин, а одну — «Украли старого Томаса» — снял как режиссёр-постановщик; он автор книг, очерков о фронтовых операторах и советском кино первых лет, а также романа «Сквозь огонь и стужу», который недавно вышел в столичном издательстве «Русский Дом». В настоящее время живет в Таллине. На День Победы знаменитый оператор побывал в Москве, где в один из предпраздничных дней встретился с корреспондентом «Союзного государства».

 

— Семен Семенович, какое место занимает Белоруссия в вашем сердце?
— Очень большое. Я снимал Белоруссию до войны, во время войны — в основном партизан, и после войны несколько раз приезжал. Да что там, несколько месяцев назад меня вызывали в Минск на съемки документального фильма о первом секретаре компартии Белоруссии, руководителе Центрального штаба партизанского движения Пантелеймоне Кондратьевиче Пономаренко. Фильм снимали на киностудии «Беларусьфильм». На съёмках я рассказывал о нём — мы встречались в годы войны, рассказывал о партизанском движении.

О белорусах всегда говорю с большим уважением и симпатией, в годы войны только две страны — Юго­славия и Белоруссия были полностью партизанскими странами, в которых все население было против фашистов. Белорусы удивительно скромные и вежливые люди. Очень приветливые. Если вы окажетесь в белорусской деревне, с вами поздоровается каждый. Так же и в городе: спросите, как пройти куда-либо, остановятся, расскажут. Не говорю уже о том, насколько красив и чист современный Минск, какое там метро великолепное.

— Известно, что на фронтах Великой Отечественной вели съемку 258 операторов, и снято ими было 3,5 млн. метров пленки. Расскажите, как вы оказались с кинокамерой на фронте?
— С киноаппаратом «Аймо». Перед войной я работал на Московской кинофабрике и в 1939–1940 годах ездил снимать советско-финскую войну. После этого меня призвали в армию. Служил в Бессарабии, в гаубично-артиллерийском полку на реке Прут. Так что Великая Отечественная война для меня началась в самый первый час. Не провоевав и месяца, был ранен, попал в госпиталь. Позднее участвовал в боях за освобождение Калинина, а также в боях под Ржевом, командовал взводом разведки. Был ранен, оказался в госпитале города Иваново-Вознесенска. И вот когда занимался уже разработкой левой руки, которая не разгибалась, из Москвы затребовали меня в распоряжение Центральной студии документальных фильмов (ЦСДФ). Скажу вам, что за всю корреспондентскую жизнь счастливее момента у меня не было.
Ранней осенью 1942 года я уже был с киноаппаратом на Калининском фронте. Работать начал в паре с опытным оператором Николаем Быковым, он был старше меня на десять лет, было ему 33. Фронт не двигался, и нам казалось, что снимать нечего. Это я сейчас понимаю, что снимать надо было и быт войны, а тогда мы рвались только на бои!.. И командующий Калининским фронтом сказал: «Хотите снимать бои? — К партизанам!» Так мы оказались на стыке Белоруссии, Латвии и Калининской области — у белорусской деревни Россоны. Тут снимать было что — и бои, и перестрелки, и немецкие эшелоны, летящие по откос. Бомбёжки наших позиций, пожары деревень, гибель людей…

Потом нам дали недельный отпуск в Москву, после чего наши дороги с Быковым разошлись. Знаю, что он снимал на других фронтах, а в 1944 году погиб. Мне же довелось снимать, кроме Калининского фронта, на Орловско-Курской дуге, на 3‑м Украинском фронте. Потом перебросили под Полтаву запечатлевать летающие американские «крепости» — четырёхмоторные бомбардировщики. Заправляясь бомбами и горючим в Полтаве, они летали бомбить Германию и Румынию. Делали посадку и в Италии, в Барри, где также имелась база с нашими самолётами. Там, в Барри, я снял целый фильм о том, как наши солдаты заправляют американские «крепости». Не забуду, как летал с советским экипажем, который вывозил Тито из Югославии.
В 1944‑м нас забросили в Белоруссию, в Ушачскую партизанскую зону. Двумя группами: нас с Николаем Писаревым и Марию Сухову с Оттилией Рейзман. Все мы знали друг друга еще до войны, когда работали на «Брянке», студии кинохроники, которая находилась в Брянском переулке в Москве. Дружили. Бывали на молодежных вечерах, танцевали. Правда, я танцевать не умел и в основном отсиживался в уголке, потешаясь над неуклюжестью своих приятелей. А Маша Сухова танцевала прекрасно — танго, фокстрот, румбу, английский вальс, ее друг был учителем танцев. Она взялась обучить танцам меня. И добилась успеха, я перестал стесняться выходить на круг. Маша и ее друг собирались пожениться, но все смешала война…

Оттилия Рейзман была ее подругой. И эти замечательные девушки наравне с нами были отправлены в партизанский край. Встретил нас в Белоруссии полковник Лобанок, Герой Советского Союза. Это была очень тяжелая командировка. У партизан не было ни танков, ни артиллерии, ни авиации, но они были силой, которую немцы боялись и стремились во что бы то ни стало уничтожить.

Расскажу вам два эпизода. На совещании у комбрига Данукалова я познакомился с полковником Родионовым, который со всем полком перешел на сторону партизан из так называемой Русской освободительной армии, Власовской в просторечии. Прорываясь из окружения, мы оказались с полковником и его адъютантом Василием в каком-то ровике. Пули летели над нашими головами. В болоте стали рваться мины. Родионов сказал, что надо менять позицию и сделал едва заметное движение, словно хотел приподнять голову. Это стоило ему жизни… Тяжело раненного полковника мы с Василием волокли на плащ-палатке до леса, но тщетно. Родионов умер. Там мы его и похоронили. И долго сидели у холмика в ночи. Василий рассказал мне, в какой тайне в течение трех ночей велись переговоры о переходе полка. Операция удалась — с полным вооружением полк перешел на нашу сторону.

— Вы не спросили, как люди становились власовцами?
— Василий рассказал, как однажды в их полковом клубе во время его службы в армии еще до войны крутили кино «Если завтра война». То самое, в котором Красная Армия расправляется с врагом на его, вражьей, земле. «Вышли мы с ребятами из клуба, расправили гимнастерки и почувствовали себя такими непобедимыми воинами, хоть сразу в бой, — рассказывал он. — А на рассвете началась настоящая война». Василий попал в окружение и оказался в немецком концлагере. Людей там изнуряли работой и морили голодом. Кроме того, поползли слухи, что дома пленных объявили предателями… А потом, выстроив на плацу, узников стали обрабатывать представители Русской освободительной армии Власова, который говорил, что вместе с немцами он хочет освободить Россию от большевиков. Солдат обещали хорошо кормить и обмундировать. В первый раз из строя не вышел никто, во второй раз — восемь человек. А через две недели они же, заметно раздобревшие, явились в качестве агитаторов. Вначале на глазах у узников занялись строевой подготовкой, а потом сообщили, что воевать против своих их не отправят, занимать будут на охране объектов. И Василий клюнул на удочку. На самом деле вскоре их бросили против партизан… «Как я воюю, ты сам видишь, — сказал Василий, — а на душе все равно кошки скребут, простят ли мне…»

— К какой из своих картин вы считаете себя особо причастным?
— Думаю, к картине «Мария» — о Маше Суховой. Я ездил снимать этот фильм в Белоруссию в 1992 году. Мы знали, что Маша погибла во время прорыва. Миной ей разворотило живот… Обстоятельства ее гибели были ужасны, но мы узнали об этом лишь четверть века спустя. В 1968 году я приезжал в Ушачи на открытие мемориала «Прорыв», поклонился плитам, на которых были высечены имена погибших. Среди них значились имена и моих коллег — Марии Суховой и Николая Писарева. Из кольца блокады тогда вышли лишь мы с Оттилией… На банкете ко мне подошел человек: «Школьников, ты не помнишь меня?» Оказалось, заместитель начальника штаба одной партизанской бригады. Это он был рядом с Машей, когда ее ранило. Его она просила сохранить кассеты с пленками. А еще, понимая, что это конец, просила не оставлять ее живой. «И, ты знаешь, я пристрелил ее. По ее просьбе», — промолвил он. Что тут скажешь?.. С одной стороны, мне хотелось придушить его… А с другой, наверное, это был акт своего рода милосердия с его стороны. Трагический эпизод войны, и вправе ли я судить его …

В 1992 году, когда я попросил этого человека рассказать перед камерой о смерти Маши, он отказался от своих слов. Но старый партизан, которому заместитель начальника штаба вручил тогда аппарат с плёнками Маши Суховой, подтвердил, что, не пробежав и десяти метров, они с другом услышали одиночный выстрел…

Я помню, как рыдала Оттилия, когда после прорыва мы с ней отыскали друг друга. И вспоминали, не сговариваясь, об одном и том же. О ночевке нашей четверки в какой-то избе — пути-дороги наших бригад тогда неожиданно пересеклись. Мы с Николаем Писаревым, смертельно уставшие, перезаряжали в избе кассеты, собираясь хоть немного поспать. Николай, не закончив работы, уснул сидя, так и не вынув руки из перезарядного мешка… У меня страшно болели ноги из-за жутких сапог… Но вдруг дверь распахнулась, и на пороге появились Мария и Оттилия. Радости нашей не было предела!.. Мы не могли наговориться. Но под утро всё же заснули — девушки на топчанах, мы с Николаем на полу. Запомнилось, что за окном стояла невероятной красоты ночь, с небом, обсыпанным яркими звездами… И только сверлила мозг одна черная мысль, которую поведала мне Оттилия. Улучив момент, она вызвала меня в сени и сообщила, что гадала Маше на картах. И они показали — смерть. Конечно, она не сказала подруге об этом…

Фильм «Мария» я показывал в Минске, в Министер­стве культуры, а потом в Минске же на фестивале картин женщин-режиссеров.

…Сейчас из нашей четверки я остался один, Оттилия умерла двадцать лет назад.

— Какие темы интересовали вас в послевоенное время?
— Например, судьбы патриотов-антифашистов из русской эмиграции первой волны: Веры Оболенской, Бориса Вильде, Анатолия Левицкого, Марии Кузьминой-Караваевой. Есть у меня картина из четырех новелл о Георге Отсе — «Война… война», картину «Там, где жил Хемингуэй» мы делали вместе с Константином Симоновым. Есть картина «50 килограммов смерти» — о сапёрах, разминировавших Балтику.

— Есть ли в вашей семье операторы, кроме вас?
— Жена окончила ВГИК, экономический факультет, сын — оператор высшей категории, правда, недавно поменял профессию. Внучка тоже мечтала о кино, а кем будут правнуки, не знаю.

— В издательстве «Русский Дом» недавно вышел ваш роман «Сквозь огонь и стужу», о чем он?
— О том, как герой делит свое сердце между любимой женщиной и … кинокамерой.

— Пишете ли еще о чем-то?
— Готовы две рукописи — о фронтовых операторах и кинофабрике «Союз кинохроники», прародительнице Центральной студии документальных фильмов. К сожалению, недавно ЦСДФ, студия с такой громадной историей, прекратила свое существование. А книга об операторах родилась так: после войны на 9 Мая мы стали собираться в Москве. Съезжались со всей страны. И я спонтанно стал записывать на магнитофон короткие рассказы о фронте. И драматические, и смешные. Когда возвращался в Таллин, переносил все на бумагу, редактировал. Так у меня накопилось очень много рассказов — на целую книжку. Там «звучат» голоса Романа Кармена, Бориса Шера, Леонида Котляренко, Марка Трояновского, Соломона Когана, Владимира Ешурина, Виктора Доброницкого, Георгия Симонова, Евгения Богорова (Ансельма)… Рукопись готова, дело за изданием, а это сделать в наше время непросто.

— Кто из военных операторов, кроме вас, дожил до наших дней?
— Москвич Борис Соколов самый «молодой», ему 88 исполнилось. Михаил Посельский живет в Америке, ему, как и мне, 90 стукнуло.

— Вы участвуете в работе фестивалей, как-то даже возглавили жюри документалистов на «Волоколам­ском рубеже». Вам понравился фестиваль?
— А как же, сам тот факт, что проходил он в Волоколамске, откуда наши солдаты погнали немцев, имеет особое значение. Важно и то, что носит он имя Сергея Федоровича Бондарчука, солдата Великой Отечественной, и то, что поддержали его руководители Подмосковья, военные люди — губернатор Московской области генерал-полковник Б. В. Громов и мэр Волоколамска генерал‑майор запаса В. Н. Карабанов. Я счастлив, что был приглашен туда председателем жюри, и скажу, что меня, хроникёра, потрясли несколько документальных картин. Во-первых, работа известного режиссёра, преподавателя ВГИКа Виктора Лисаковича, «Остаться русскими» — о русских эмигрантах первой волны и их потомках. С этой картиной вместе с Борисом Головней Лисакович участвовал в создании многосерийного фильма «Вторая мировая война». В картине речь старых эмигрантов перебивается эпизодами кинохроники, а потом говорят их потомки. На экране мелькает множество лиц. Один говорит: «Мой отец мечтал вернуться в Москву, но я понимаю, что вряд ли с ним это случится, он в таком почтенном возрасте. Так, может, внукам его повезет родиться в России». А через какое-то время продолжает: «Надо ж такому случиться, мы с братом переехали в Россию, и наши дети родились в Москве». Люди говорят незаученными словами, на экране возникает атмосфера достоверности и трогательности.

Интересную работу — «Красный дьявол» показал режиссер из Беларуси Анатолий Алай. Фильм об уникальном летчике, фронтовике, Герое Советского Союза Иване Федорове, который … три раза пролетал под мостом (вы знаете, что сам Чкалов лишь однажды выполнил этот трюк), был на приеме у Сталина, командовал полком лётчиков-штрафников, испытывал реактивные самолёты, устанавливал на них авиационные рекорды. Мои коллеги в жюри выражали сомнение насчет достоверности, но я-то знаю, что кинодокументалист встречается в своей жизни с такими невероятными фактами, что нарочно не придумаешь.

— Семен Семенович, а что скажете о случившемся год назад перемещении Бронзового Солдата в Таллине?
— Перемещение Бронзового Солдата вызывает недоумение. В конце концов, это символ победы над Германией не только Советского Союза, но и всех стран, воевавших против фашизма.

Беседу вела Нина КАТАЕВА

 

Курсы валют ЦБ РФ

 

Информеры - курсы валют

Погода в столицах