Rambler's Top100

 

 



Главная --> Содержание номера (апрель 2008 г.) --> А. Дугин

ТЕМА НОМЕРА

 

ВЕДУЩИЙ И ВЕДОМЫЕ

 

В последнее время мы становимся жертвами более умного противника. Мы эмоциональны и слишком доверяем своим эмоциям, нам нужно быть чуть более рациональными. Это не в славянской природе — быть рациональными, но если мы не станем рациональными, не освоим логистику того мира, с которым мы имеем дело, мы не сможем победить. Это вопрос жизни — перейти от самоощущения к самосознанию. Мы должны знать, с чем и кем имеем дело, только тогда сможем адекватно реагировать. Если мы будем просто отвергать этот мир, то он навяжет нам свою волю и нас при этом не спросит.

 

Конец Ялтинской системы

На наших глазах меняется структура мира. Признание Косова показало, что произошёл процесс ликвидации Ялтинской системы, рухнуло биполярное устройство и вестфальская система государств-наций. Реакция Генерального секретаря ООН на признание независимости Косова, констатировавшего, что не знает, как это квалифицировать, показывает, что ООН стала рудиментом. Мы взываем к международному праву, международным институтам, которые отражают расклад сил, сложившийся в мире по результатам Второй мировой войны. Мы помним, когда и при каких обстоятельствах Лига наций стала клониться к закату и разрушению — надвигалась Вторая мировая война. Точно так же то, что происходит сегодня, — это преддверие третьей мировой войны: рушится структура ООН, она бессильна и не может решить ни одной серьёзной проблемы. На месте двуполярного мира, вестфальской системы и ялтинской модели складывается новый мир. Давайте приглядимся к его структуре.

В отличие от двухполярного мира ялтинской модели складывающийся мир имеет явные черты однополярности. Здесь существует только один центр принятия решений — США, и в скором времени структура международного права будет реструктурирована под него. Протесты остальных стран, народов, культур и цивилизаций игнорируются. Это и есть то, что сего­дня называется глобализацией.

Американцы откровенно говорят о том, что Организация Объединенных Наций отжила своё, что ее пора постепенно демонтировать. Вместо ООН выстроят другую модель, где, по сути дела, у Америки и Англии будет контрольный пакет при решении основных вопросов. Фактически они уже себя и ведут как хозяева мира. Как только эти страны видят, что Россия или, например, Китай могут заблокировать то или иное решение в Совете Безопасности, появляется какая-нибудь Еврокомиссия или иной, нигде не прописанный орган, который в обход ООН решает все проблемы. Просто возмущаться по этому поводу неверно, надо внимательно присмотреться, и тогда станет ясно, что мы имеем дело с целенаправленной стратегией. И только силой, умом, альтернативным проектом, который будет чёток, последователени наделён железной волей, можно попытаться ее остановить.

Виды глобализации

Глобализация — это констатация установления в глобальном мас­штабе американской гегемонии, где системы ценностей, институтов, стратегических интересов, экономического устройства полностью копируются с американской модели и утверждаются в качестве всеобщего образца. При этом нам внушают, что глобализация, дескать, позитивное явление, при котором разные народы привносят в «общую копилку» что-то своё, неповторимое. На самом же деле глобализация берет от русских балалайку, от африканцев — танцы, от белорусов может взять драники. Но всё основное в этой копилке глобализации будет принадлежать исключительно американцам, которые установят свои законы и определят парадигмы. Тот мир, который сейчас формируется, — это мир однополярный, где доминируют США и их стратегические партнеры.

Однополярная глобализация — главная проблема современности, которая, безусловно, будет провоцировать всё новые и новые конфликты. Именно США являются источником мировых угроз, они создают источники напряжённости, которые потом используют в своих интересах. В начале они создают «Аль-Каиду», которую полностью финансируют, потом начинают с ней бороться; поддерживают «Талибан», затем вводят свои войска в Афганистан под видом борьбы с ним; поддерживают Саддама Хусейна в войне против Ирана, но потом вторгаются в Ирак, а Саддама вешают. Американцы играют двумя руками. У них нет друзей и нет противников. Они одновременно и используют противников в своих целях, и наносят удар по друзьям. Это называется концепцией сетевых войн. Речь здесь идёт о глобальном контроле не только над противником, но и над союзниками.

В такой однополярной системе у США не может быть союзников. Есть только подчиненные, которые используются каждый по своему назначению. Когда Америка давит на Россию или на Белоруссию, то на этом фоне обязательно будут наличествовать сетевые структуры, которые внедрят в белорусское и российское общество, — с одной стороны, Америка давит на нас извне, а с другой, она влияет на нас изнутри. Эта однополярная модель глобального мироустройства несёт в себе все новые конфликты, и взывать к какой-то логике, международному праву, чувству гуманности, солидарности, протестовать против несправедливых решений, которые американцы будут осуществлять в ходе укрепления этой структуры однополярного мира, совершенно бесполезно. Вас просто никто не услышит, потому что мы имеем дело со своего рода глобальной диктатурой. По поводу того, что происходит в Митровице, в Косове сейчас жаловаться некому, просто не к кому обратиться. Мировые СМИ, основные геополитические центры влияния также выполняют волю США. Здесь очень важно осознать, что путём заклятий и словесных формул невозможно отменить однополярность, путём критики невозможно свернуть глобализацию или поставить ей заслон. Надо осознать глобализацию как абсолютную фундаментальную угрозу и разработать контрстратегию.

Но на сегодняшний момент народы и страны, которые противодействуют однополярной глобализации, действуют интуитивно, на уровне ощущений, исходя из локального понимания проблемы. Глобализация же — это система, в которой связано всё: и то, что происходит в Сербии, и на Ближнем Востоке, и в Тибете, и в Пакистане, и на Кавказе, и в Латинской Америке — у глобалистов и архитекторов однополярного мира эти вещи логически связаны. Мы же противодействуем этому, защищая либо некие частные интересы, либо свой народ, либо свою культуру, либо просто противодействуя давлению. Продолжая действовать в таком же ключе, мы обречены на то, что наше сопротивление будет подавляться частями. Невозможно противодействовать системной угрозе бессистемным образом, глобальному наступлению — локальными методами. Альтернатива этой ситуации — переход от однополярного мира к многополярному клубу. Но надо помнить, что и в России, и в Белоруссии всё ещё существует «пятая колонна» атлантизма, которая саботирует эту инициативу.

Две Европы

Америка собирается реструктурировать политическую систему Европы в своих интересах. Но у со­временной Европы, с точки зрения геополитики, есть как минимум две идентичности. Одна — евроатлантическая, включающая те страны и политические силы, которые строго следуют воле США. Но есть и другая Европа, которая потенциальна, — это континентальная Европа, проявление которой мы видели в реакции Шрёдера и Ширака вместе с Путиным на вторжение американцев в Ирак. Интересы континентальной Европы, воплощённые в основном во Франции и Германии, а также в Италии и отчасти в Испании, ориентированы на то, чтобы Европа стала самостоятельным игроком в мировой геополитике. Такая франко-германская континентальная Европа, даже не являясь дружественной по отношению к нам, была бы нашим объективным союзником. Мы могли бы её не любить, впрочем, как и она нас, поскольку эта Европа основана на других ценностях, но с геополитической точки зрения у нас были бы общие интересы: у Европы — освобождение от Америки, у нас — отстаивание своих цивилизационных принципов.

Такая континентальная Европа явилась бы нашим потенциальным союзником, но эта Европа сейчас существует пока только как потенциальная возможность. Более того, этот континентальный геополитический полюс существенно ослаблен тем фактом, что во Франции и Германии пришли к власти атлантисты — Саркози и Меркель. И все же этот евроконтинентальный полюс не исчез окончательно, и не исчезнет до тех пор, пока Россия пытается установить с ним хорошие отношения в сфере энергетики. Когда Путин говорит о великой энергетической державе, он имеет в виду альянс с континентальной Европой. И в этом его больше всего поддерживают германские экономические круги и европейские потребители нефти и газа. То, что делает Путин в Европе, — не что иное, как реализация евразийского проекта, но пока на уровне энергетических контактов. Белоруссия становится в этой смычке с европейским континентализмом важным элементом, и американцы это хорошо понимают. Поэтому они в покое ни Белоруссию, ни Россию не оставят, к этому нам надо готовиться. Необходимо внимательно следить за тем, чего хотят американцы в каждый конкретный момент.

Белоруссия является самым западным авангардом евразийского полюса. Есть и другие православные славянские народы, с которыми у нас хорошие отношения, но у белорусов — особая геополитическая миссия, геополитическая общность судьбы с Россией. Для того чтобы выстроить полноценную евразийскую альтернативную геополитическую структуру, мы должны стать очень практичными, а это — забота русских и белорусских интеллектуалов. Вот почему подъём интеллектуального геополитического самосознания, но уже не локального, а европейского и мирового, для нас чрезвычайно важен. Без этого не пробудить Россию, а без России вообще ничего не сделать, никакую альтернативу глобалистскому полюсу не создать.

О континентальной Европе. Надо научиться разделять наши интересы и наши ценности и как следствие — не европеизироваться самим, оставаясь теми, кто мы есть на самом деле, — православным народом с собственными идентичностью и системой ценностей. Если мы будем «европеизировать» наши ценности, то утратим себя. Конечно, не стоит забывать об общности стратегических интересов с континентальной Европой. Но не надо идти в Европу — надо пробуждать ту Европу, которая будет нам союзником.

У атлантического полюса в Европе есть ещё один инструмент — это то, что в геополитике называется «санитарный кордон», — страны бывшего соцлагеря, так называемой «новой Европы», которые разделяют континентальную Европу и Россию. Именно эти страны, наши бывшие союзники, являются на сегодня самыми последовательными проводниками американской позиции. Единственное, что не позволяет замкнуть пояс «санитарного кордона», который бы окончательно разделил Россию и Европу, — это Белоруссия. Впрочем, кроме Белоруссии этой блокаде противостоит ещё Сербия, которая является форпостом евразийского, православного и континентального начала.

Славянская и православная идентичности

Просто вхождение в Европу, как это сейчас уже понимают в Чехии и Черногории, — это не ответ на запросы своих народов. «Ну, пришли в Европу, ну а дальше что? Кто мы в Европе?» Евросоюз забирает государственность, но идентичности не даёт. Это вскоре поймут и на Украине. Наша же миссия и в рамках Евросоюза, и вне его — настойчивый поиск славянской идентичности. Понятно, что здесь будет очень много проблем, но самое важное, чтобы этот диалог шёл, чтобы славянская идентичность постепенно пробуждалась…

Вторая составляющая нашего позиционирования в Европе — поиск идентичности православных народов. Многие православные — не славяне, а многие славяне — не православные. Греция, Румыния, Молдова, Сербия, Россия, Украина и Беларусь — совершенно разные страны, с разной геополитической ориентацией, но православие формирует в них общую культурную идентичность. Если мы будем архитекторами диалога между ними, то сможем превратить ее в наше сетевое оружие. Да, славянство может стать сетевым оружием русских и белорусов. Нельзя его отдавать на откуп другим структурам. Если мы не сделаем этого, это сделают американцы, потому что они очень хорошо научились пользоваться тем, против чего борются, используя против нас самих наше же соб­ственное оружие.

Русских вне России много миллионов. То есть огромная часть русского народа (по некоторым подсчетам, около двадцати миллионов) оказалась вне территории Союзного государства Беларуси и России. Русские стали гражданами и жителями других государств с другим языком и другой культурой. Есть три сценария разрешения этой ситуации. Первый: пусть эти русские сами решают эту проблему как хотят. Второй сценарий — сербский: подъём национализма и сепаратистских движений на территориях тех стран, где они оказались. Пока признаки этого даже не видны. И третий вариант — это необходимость воссоздания некой надгосудар­ственной, наднациональной структуры в пространстве советского блока, евразийской империи. Тогда русские окажутся в составе одного образования. Этот проект не такой уж абсурдный хотя бы потому, что у него есть сторонники в Белоруссии и Казахстане, причем главы этих государств — президенты Александр Лукашенко и Нурсултан Назарбаев. В случае реализации этого проекта мы могли бы бескровно вернуть русских в общее культурно-духовное пространство, но этому жестко противостоят американцы. Если ситуация будет обостряться, то они даже согласятся на допущение какой-то формы русского национализма, но только не на вышеупомянутый интеграционный проект. Их не устраивает, что тогда Россия в качестве потенциальной опоры получает не только своих русских, но и еще много дружественно настроенных по отношению к ним нерусских, которые нам тоже очень нужны.

В империи есть общее стратегическое управление и различное самоуправление в этносах. Мощная евразийская империя расширит территорию с терпимостью и доброжелательностью к этническим меньшинствам, с поддержкой их самосознания, без их вытеснения и унификации. Это та политика, которую проводили русские цари, и в значительной степени — красные цари — коммунисты, а сегодня ее реализуют Путин, Лукашенко и Назарбаев. Империя — вот наш адекватный ответ, но это империя евразийская, империя, которая основана на других принципах, нежели империя американская.

Американцы не заинтересованы в мире, и даже не заинтересованы в войне, они заинтересованы в глобальном доминировании, но на пути к нему они не останавливаются…Их использование в своих целях восточноевропейских стран — это использование различий для обрушивания европейской системы, создания хаоса. Собственно, в этом и заключается американская реструктуризация мира — сея хаос, Америка осуществляет, таким образом, свое мировое доминирование, а на ее языке это называется «глобализацией» и «демократизацией».

Для того чтобы начать эффективно действовать: принимать политические решения, активизировать общественные движения, политические силы, сделать так, чтобы заработали заключенные экономические договора, существующие научные сообщества, необходимо выработать общие геополитические модели, реализация которых поможет сохранить свой суверенитет. В рамках однополярного мира это сделать невозможно, более того: однополярный мир является источником напряжения и главной угрозой безопасности всех стран, не подчинившихся американской воле. И если у нас не будет альтернативного плана, серьёзного, обдуманного, многомерного, сложного, геополитически и логистически оправданного, то останется только констатировать окончательное установление опасной для жизнеустройства модели. Она включает в себя провоцирование конфликтов, разрушение конкурентов, ослабление и демонтаж современной международно-правовой системы и постепенное оформление путем войн, а возможно, и путем развязывания третьей мировой войны, однополярного мира, не просто существующего де-факто, как сейчас, но еще и закрепленного в новых международных институтах.

Искать новое место в мире

Будет ли продолжен курс России на интеграцию и завершение строительства российско-белорусского государства? Если курс нового президента России сохранит преем­ственность, то Россия продолжит развитие Союзного государства. Мы надеемся, что курс Путина будет продолжен. Наше общество этого хочет, мы ценим не просто дружбу с белорусами, но и братские отношения. Продолжение этой политики хочет наш народ, поэтому такая политика будет легитимной. Здесь даже можно говорить о православном единстве, хотя влияние на православные страны католиков, выражающих геополитическую волю Запада, также нельзя не учитывать. Например, идет наступление католиков и униатов на украинское православие. Определенное католическое влияние имеется и в Белоруссии. Более того, в самом православном мире существуют очень неоднозначные тенденции… Говорить о масштабном православном единстве, с учётом влияния католиков, сегодня не приходится. И все же католическая идентичность Европы всё равно лучше светской, безрелигиозной.

Да, мы противостоим католической экспансии в России, но солидарны с католиками в их борьбе с порнографией, абортами и однополыми браками. Конечно, главное — укреплять нашу православную идентичность, но надо уметь еще и заниматься политикой, церковной дипломатией. Мы должны научиться использовать в своих интересах даже то, что нам противостоит.
Сегодня многие государства, особенно из числа бывших советских стран Восточной Европы, а также некоторые страны СНГ, альтернативой сближению с Россией называют Европу. Однако те из них, которые уже включились в проект создания Единой Европы, постепенно начинают осознавать (а скоро и окончательно поймут), что Европа — это не ответ. Ныне Европа — это «пустой концепт», как говорят философы. Какой-то процесс осознания того, что надо искать новое место в мире, у новых членов Евросоюза возникает, и по мере того, как у них будет возникать кризис идентичности, возникнет разочарование в том, к чему они так долго стремились. Это хороший признак, поскольку после разочарования начинается первый поиск мысли. Но пока преобладает в основном европейско-католическая, антиправославная, атлантистская и русофобская геополитическая позиция, и преодолеть эту конфликтность с бывшими братьями-славянами очень трудно. Исключением здесь является только Белоруссия.

После изгнания американских дипломатов, занимавшихся шпионской деятельностью, из Минска Белоруссия испортила отношения с США так, что хуже уже не бывает. С точки зрения евразийской философии пространство несет в себе событие. Нельзя сказать, что американцы ненавидят белорусов. Это не так. Они никого не любят, им просто все безразличны: и белорусы, и русские, и албанцы, которых они поддерживают против православной Сербии. Для них важно, только какую геополитическую роль играет тот или иной народ, то или иное государство. Стратегически Белоруссия для них — это завершение строительства «санитарного кордона» между Россией и Европой, возможность блокировать евроконтинентальный импульс. Америка это прекрасно понимает и делает всё возможное, чтобы превратить Белоруссию в очередной американский колониальный анклав. Общий геополитический интерес России и Беларуси — обернуть этот процесс вспять, выйти в Европу в качестве самостоятельной евразийской силы, построенной на сохранении собственной славянской и православной идентичности, выражающей интересы и стратегию многополярного клуба государств, не согласных с единоличным американским доминированием. В этом — единство геополитической стратегии России и Белоруссии, единство судьбы русских и белорусов, шанс мира на утверждение многополярности и свободное развитие народов.

Александр Дугин


 

Курсы валют ЦБ РФ

 

Информеры - курсы валют

Погода в столицах